Суд Рейнмена

Он тоже не сразу взялся, говорит, ни фига себе, такую мерзавку защищать! Так тут Волков как вскочит! Как даст кулаком по столу! Как заорет погромче моего папани: без разговоров, тысяча чертей, выпендриваться идите в детский сад! Воробьев тоже из себя сильно умного строил, а те-перь его в Киеве судят!!!

– Это Волков-то орал и кулаком стучал? – удивился Павел. – Ни фига себе, до чего его довели! Да про него же говорили, что он как замороженный, мистер Фриз без эмоций!

– Ага, – подтвердила Иветта, – вчера мы с ним перекуривали, так он говорит: достала меня Пету-хова, так что учтите, Иветта Станиславовна, если ее до суда с камнем на шее в сточной яме найдут, про-верьте и мое алиби! У нас дома Ирка и Севка тоже кипятились, когда узнали эту историю, стали кричать: какой адвокат для такой училки, ее упечь на всю жизнь, и все.

Папа с Лешим еле их угомонили. Хорошо еще, что мой сын сейчас в Лондоне, а то тоже бы кипятился…

Внезапно громко лязгнули и загремели пыльные буфера, заворочались громадные колеса поезда, и состав стронулся с места и, набирая скорость, взял курс на Белокаменск.

– По машинам, пока все не ломанулись! – Павел вскочил в свой «кирпич» и повернул ключ в замке зажигания. Как только поднялся шлагбаум, огромный джип Павла и следом за ним – белая «Волга» Ан-тона и Иветты ловко проскочили вперед, оказавшись во главе двухсотметровой колонны у переезда.

Глава 5.

Жертвы «человека дождя»

В понедельник Синдия Соболевская приехала к прокуратуре без десяти девять утра.

Остановив свой серебристый «БМВ 745» на служебной стоянке, она достала из сумки зонтик: с неба уже срывались пер-вые крупные капли дождя, а небо было черным, как вакса – верный признак затяжного ливня.

Выйдя, Синдия полюбовалась трехэтажным зданием прокуратуры пастельно-зеленого цвета, с зер-кальными окнами, и направилась к крыльцу, когда навстречу ей вышел Михаил Олегович в плаще-дождевике поверх темно-синего костюма с белой рубашкой и черным галстуком. Черные кожаные туфли так блестели, что на мокром грязном асфальте смотрелись как-то неестественно.

Волков поднял голову, посмотрел на небо и набросил капюшон, защищая свой безукоризненный пробор от дробно стучащего дождя. Затягивая под подбородком завязки капюшона и другой рукой удерживая кейс, прокурор заметил Синдию и кивнул ей:

– Доброе утро, Синдия Аркадьевна.

– Доброе утро, Михаил Олегович. Вы на судебное слушание?

– Да, в десять часов заключительное слушание.