Чужая галактика

А затем поползёт дальше … «Бросить уловитель и, оградив себя пелофалью, быстро разобрать установку, вновь собрать космолёт и улететь? Но за мной потянется шлейф паразитов, которых в глобальном количестве плодит Лакура! И принести в чужую галактику ту беду, катастрофу, которая, и я это ясно понял, поглотила уже и мою планету, и всю мою галактику …

Что-то погубило и эту планету. От чего она стала необитаемой и бесплодной? При всём том, что плодить, взращивать, способна, в этом я убедился сам», – размышлял горестно Лунг.

«Но и это ведь не выход – сидеть вот здесь, прикованным к уловителю …

Как плохо, что нет со мной Эники! Один остался бы у уловителя, другой бы полетел на поиски разумных существ, например, к планете Земля! Космолёт я бы собрал из части установки и долетел бы до Земли, долетел! Но некого оставить здесь около уловителя!». Эники с Лунгом не было. Он был один. И он не мог бросить уловитель. Не мог потащить за собой губительный шлейф порождений Лакуры.

– Стареют же планеты! – отчаянно воскликнул Лунг. – Может и Лакура, пока я жив, состарится и утратит свою способность плодить паразитов!

Но это была утопическая надежда, планеты так быстро не стареют и так быстро не исчезают. И Лакура, хоть и планета-паразит, но на беду всей Вселенной – планета.

«Очень страшно, когда паразитирует и к тому же имеет способность плодить паразитов, то, что занимает существенное место в мире». – с горечью думал Лунг.

«Что ждёт Вселенную?

И как помочь разумной вселенской жизни?!» – в отчаянии бился ум – гигант юнхра-храгЭса галактики Эспос над этой, пока что нерешенной, задачей …

Глава 4.

Вчера Нэт заглянула в музей Вековек, «погрузилась» в двадцатые века, всё с тем же изумлением, что и в детстве, наблюдая, как жили люди тех веков, снуя по узким улицам города между машин …

Так же тогда ходили и дети, переходя дорогу в короткие промежутки, когда вся грохочущая, визжащая тормозами и шинами по асфальту, лавина всевозможных машин, останавливалась у полосатой границы на минутку …

«Прошла» с жителями тех веков по переходу, где надо было, то подниматься, то спускаться, шагая по длинным крутым лестницам, «висящим» над Ярославским шоссе, название которого исчислялось веками, идти пешком, пересчитывая ногами каждую ступеньку «висящей» над шоссе лестницы …

Нэт брала оторопь – сколько времени люди тратили зря, только для того.