Вслед за душой

Почему-то решает промолчать – может, не хочет портить впечатление, а может, задумался о предложении Найи.

Оглядываюсь. Огромная кровать – основная мебель в комнате. Также примечаю завешанные окна. Свет из-за завесы не проникает полноценно, отчего в комнате царит полумрак.

– Иди за ней… – шепчу едва слышно, опускаясь на кровать.

– Зачем? – искренне не понимает он.

– Заплатишь за номер… И заодно возьмешь, что предлагает…

Артур заливисто смеется и, взяв полотенце, отправляется в баню, вновь предпочитая ничего не отвечать.

Его смех – лекарство, с самой первой минуты моего появления в этом мире.

Пока мужчина парится в постоянно разогретой для постояльцев баньке, брожу по комнате, проводя рукой по массивным тумбочкам, на которых расставлены керосиновые лампы.

Такой мебели у нас днем с огнем не сыщешь…

Дверь со скрипом отворяется и Найя с ухмылкой заносит все, что заказал Артур. Увидев, что я одна, женщина принимается уничтожать меня словами:

– А тебя с собой не взял в баню? Странно… Там ведь есть задвижка для таких вот случаев… Этот мужчина с ума сходит, когда ему трут спинку…

– Заткнись! – кричу ей, сорвавшись, и чувствую, как комок ревности сжимает желудок.

Фантазия моя шалит знатно – от плывущих перед глазами картинок, где мы с ним мокрые и раздетые наедине, между бедер становится жарко.

– Девочка, тебе со мной не тягаться… Использует молоденькую и все равно придет в опытные руки! – цедит сквозь зубы.

Теряю разум на мгновение и, забыв обо всех нормах приличия и инстинктах самосохранения, хватаю бутылку, поставленную ею же на стол, и запускаю в глупую бабу, с криком:

– Не сплю я с ним, тварь! Он меня пальцем не трогал! В отличие от потасканной тебя!

Найя ошалело переводит взгляд с меня на разбитую бутылку и, подобрав платье, начинает наступать на меня, шипя ругательства сквозь зубы…

Артур.

Только начинаю ощущать жар разогретой баньки – слышу звон разбитой посуды, и сердце чует неладное.

Забегаю в комнату и вижу, как Лиса пятится назад, схватив вторую бутылку – первая разбитая валяется у стены, а Найя надвигается на нее, шипя змеей.

Тут же ярость вспыхивает безумным огнем, опаляя внутренности. Хватаю Найю за горло и буквально прибиваю к деревянной стене так, что ноги остаются висеть в воздухе. Та, смотрит в глаза и улыбается, словно все это ее только заводит.

Меня – нет.