Отличная работа, Роберт!

Наскоро причесавшись расческой, которую предусмотрительно оставил в прихожей у зеркала, он вызвал такси и поспешил на работу. Конечно, такие траты на постоянной основе он не мог себе позволить. Но, эй, у него был форс-мажор!

Лондонский офис Форестер&Ко занимал все пять этажей старомодного здания в центре города. И, если архитектура была данью традициям конца девятнадцатого – начала двадцатого веков, то внутренний дизайн был исключительно новомодным, минималистичным и практичным. Металл и стекло. Роберту такое совсем не нравилось.

Он зашел в офис, когда основной поток работников уже иссяк, рассеявшись по своим рабочим местам. Главное, сохранять оптимизм! Осмотревшись, Берти уверенно прошел к стойке, где сидели две девушки-администраторы. Одна из них подняла голову еще до того, как он заговорил, и вежливо улыбнулась.

– Хорошее утречко! – бодро поздоровался Форестер-младший, хотя совершенно не считал этот день хорошим. – У меня тут, как бы это сказать…

Парень подхватил свою сумку через плечо и начал рыться в ней в поисках записной книжки, в которой он сделал заметки, в какой отдел ему нужно идти.

Наконец, Роберт нашел свой блокнот, но не успел его раскрыть, как за спиной раздалось покашливание. Парень от неожиданности подпрыгнул, выронил записную книжку, которая приземлилась на пол с громким стуком.

– Доброе утро. Смею предположить, что Вы Роберт? – безразлично-деловым тоном поинтересовался высокий мужчина, одетый в костюм с иголочки. И пиджак сидел на нем так идеально, словно его шили на заказ. – Меня зовут Бенджамин Харт, я Ваш куратор. Миссис Макгрегор сообщила мне, что объяснила Вам всё.

Роберт только и смог, что кивнуть. А что он мог сказать? Что не понимает, что "всё" могла ему объяснить тетя, которая не потрудилась даже записать в письме имя куратора? Нет уж, увольте! Берти не собирался в первые же минуты выставить себя идиотом.

– Вы опоздали.

Голосом мистера Харта можно было бы остановить глобальное потепление, настолько ледяным он ощущался.

– А, да… Э… Просто мой будильник… – пробормотал Роберт, но его, казалось, не слушали. Харт сжал губы и слегка приподнял бровь, всем своим видом выражая неуместность оправданий.

Надежды на то, что у Роберта сложатся хорошие отношения с куратором, таяли с каждой секундой.