Отличная работа, Роберт!

Но они перестарались и добились совершенно обратного результата. Берти буквально усвоил парадигму отношений "старший-младший", и теперь везде, где бы он ни был ниже рангом, ему инстинктивно хотелось подчиняться. В школе он чувствовал себя беззащитным и обязанным перед учителями, в колледже – перед профессорами, в семье – перед любым старшим родственником, и вот теперь на работе – перед Хартом.

Именно по причине того, что Роберт привык идти за ведущим, ему не нравилось, когда ему предлагали что-то, от чего он не мог отказаться.

А именно это сейчас и происходило. Может, стоит соврать, что у него дела?

– Я хотел почитать кое-что по работе, – заученная еще со времен школы фраза слишком бодро слетела с языка Берти, только раньше книги были "по учебе".

– Действительно? Что ж, это весьма полезное занятие. Но я рассчитывал, что Вы сможете уделить мне пару часов своего времени.

– Ну, я могу задержаться сегодня на работе, если дело важное и срочное. Только вряд ли я буду полезен, – развел руками Роберт, предприняв еще одну попытку намекнуть куратору, что их, кроме работы, ничего не связывает и не должно связывать.

– Это не совсем по работе, – по-деловому вежливо сказал Харт. – Завтра в полдень я буду ждать вас на площади Пикадилли. Постарайтесь не опоздать.

Не дав Роберту времени на придумывание новой отмазки, куратор подхватил свою чашку с остывшим чаем и ушел в свой кабинет, оставив парня томиться в непонимании и ожидании.

В чем был несомненный плюс характера Форестера-младшего – это в том, что он мог легко переключать свое внимание с одной проблемы на другую.

Хотя, возможно, это проблемы перетягивали на себя непостоянное внимание Берти. В любом случае, когда вечером пятницы ему позвонила тетя Агата, требуя подробного отчета о первой рабочей неделе, он и думать забыл, что хотел переживать и обдумывать, чего от него хочет Харт в субботний день.

– Рассказывай, бездельник, как ты взялся за работу? – как всегда грубо и жестко спросила миссис Макгрегор.

 – Ты с отцом уже встречался?

– И Вам хорошего вечера, дорогая тетушка, – Берти закатил глаза, радуясь, что тетя Агата этого не видит, иначе дала бы ему затрещину за неподобающее поведение. А ведь ему уже двадцать три года, он уже слишком взрослый, чтобы получать подзатыльники, тем более от престарелых родственниц. – Я работаю, изучаю свои обязанности. Отец писал, что сейчас занят и сможет увидеться со мной только в конце месяца.