Долина дракона

Но я считаю, что мне еще повезло, мальчик. Слишком много я видел тех, кто так и остался лежать на булыжниках – с разбитым черепом или переломанной спиной. Готов ли ты рисковать своей молодостью?

– Да, – твердо ответил Ангус. – Я не боюсь. Я хочу танцевать на канате.

Финад тепло усмехнулся и грузно опустился обратно в кресло.

– Покажи-ка мне, что ты можешь.

Ангус выступил вперед. Финад приказывал ему дотягиваться до носков ног, гнуться в стороны, откидываться назад, касаясь руками пола, прыгать и ходить на руках.

– У тебя послушное тренированное тело, мальчик, – наконец сказал толстяк. – Оставайся здесь. Спать пойдешь с Ланси. Вас покормят. Имя свое оставь себе. Теперь тебя будут звать, как прилипнет.

– Майлс назвал его Блохой, – хихикнул Ланси.

– Отлично, – ухмыльнулся Финад. – Так и будешь Блохой. Блохи высоко и ловко прыгают, самое оно. А теперь идите отсюда, у меня и без вас дел полно.

Мальчишки убежали, и Финад повернулся к Кайренн. Та смотрела вслед Ангусу остекленевшим взглядом.

– Что с тобой, ласточка моя? – Финад взял ее пухлыми пальцами за подбородок. – Чем тебе так не понравился этот малец?

– Он… – Кайренн не сразу смогла ответить. – Он слишком похож на него. Тот же цвет глаз, волос, те же черты лица, а, главное, взгляд – самоуверенный, упрямый, надменный.

– Просто ты скучаешь по своему мальчику, – вздохнул Финад. – Вот и видишь его в каждом сопливом упрямце. Я давно говорил – давай его привезут сюда.

– Нет! – Кайренн вскочила на ноги и заходила по комнате.

 – Я не хочу его видеть. Не могу. Он тоже слишком похож на него. Каждый раз, когда я на него смотрю на этот нос, этот лоб, эти глаза – я вспоминаю все свои унижения, вспоминаю, какой дурой была. Я ведь влюбилась в него, как кошка. Настолько влюбилась, что даже призналась ему. Вешалась на шею, босиком за ним бегала. Каким жалким ничтожеством я была! А он только смеялся надо мной… Нет, нет, нет, не могу этого вспоминать!

Кайренн зажала руками уши и затрясла головой.

– Но ведь ребенок не виноват в том, что ты выбрала ему не того отца, – возразил Финад.

 – Подумай о своем невинном дитяте. Он растет, не зная материнской любви, не зная, кто его отец. Некому утереть ему слезы обиды, некому приласкать его.

– Я щедро плачу его кормилице, она хорошая женщина, – с раздражением бросила Кайренн. – Он ни в чем не нуждается.

– Каждое дитя нуждается в матери, – пожал плечами Финад. – Представь, как он плачет по ночам, и некому его утешить.