Умри, Джерри!

Стен чуть кивнул, окинул его беглым с виду, но пронизывающим, будто рентген, взглядом и вновь опустил глаза к его животу. Скользнул взором к вечному следу от наручников на тонком запястье и произнёс:

– Необычный разброс шрамов. Особенно этот, – он тронул левую кисть Тома.

Том проследил его взгляд.

– Да, наверное, – ответил он. – Не знаю, как должно быть.

Мужчина снисходительно улыбнулся.

– Никак не должно, в этом нет системы. А они у тебя только на верхней части тела?

– На ногах больше.

– В самом деле? Покажешь?

Том сомневался, но всё же медленно стянул штаны, оставшись в одном нижнем белье.

Стен оглядел его ноги, которые действительно были изувечены куда сильнее верха.

– Можешь встать? – попросил он.

Парень поднялся на ноги, старался держаться спокойно, но получалось плохо. Взгляд метался, он не знал, куда деть и его, и руки, в растерянности и неугасающем смущении сцепил их внизу живота.

– Не стесняйся, – улыбнулся ему Стен, – я же тоже мужчина.

Том чуть кивнул, неуверенно повернулся вокруг своей оси, полагая, что, наверное, это стоит сделать, раз на него хотят посмотреть.

Стен разглядывал его, ничем не выдавая своих истинных эмоций, только в глубине расширившихся зрачков можно было разглядеть то животное, от чего жизненно необходимо спасаться бегством.

Обернувшись несколько раз, Том замер, вновь перехватил руку рукой внизу живота.

Отчего-то он не стал одеваться – потому что таковой команды не было. Сел на сочную траву и поднял колени к груди, интуитивно закрываясь хотя бы так, выдавая этим свою неловкость, от которой зверю рвало крышу.

Воздух пропитался запахами голой кожи и невинной души, его хотелось втягивать жадно, со свистом.

– Том, откуда у тебя эти шрамы?

– Это мне только предстоит выяснить, – пожал плечами Том, – так говорят врачи.

– То есть ты не помнишь?

– Нет.

– А не боишься?

– Чего? – парень непонимающе нахмурился.

– Воспоминаний.

– Зачем же их бояться?

– Потому что там, в прошлом, с тобой произошло что-то плохое.

Может быть, лучше этого не помнить?

Том задумался над его словами, но ни к чему прийти не успел, потому что в их укромный уголок вторгся чужак – другой пациент. Стен быстро встал, загораживая его собой, а Том сжался, потому что представать практически обнажённым перед совершенно незнакомым человеком было уже слишком.

Посетило неясное ощущение… дежа-вю, что ли? Совершенно прозрачное, неуловимое, как многовековой призрак.