Блейд. Книга 2

У него никого не было кроме меня, потому что родители наши давно умерли. Но меня не было в то время рядом, я не мог там быть. А эти люди пользовались этим, методично изводя Майкла, причиняя ему ужасную боль, которая однажды убила его, заставила сделать шаг из окна.

– Ваш брат самоубийца? – спросил мужчина.

Слова блондина всё сильнее напоминали ему о чём-то, о чём-то очень важном, но он никак не мог полностью осознать это, вспомнить.

– Да и нет, – ответил на вопрос священнослужителя Блейд. – Его довели до этого шага.

– Сын мой, – священник опустил взгляд, потому что глаза его забегали, – бог даёт каждому из нас испытаний ровно столько, сколько человек может выдержать. Самоубийство же является слабостью и высшим грехом перед небом.

– А доведение человека до этого шага, истязание того, кто не может себя защитить, разве это не больший грех?

– Я понимаю ваше негодование, сын мой. Вы желаете оправдать вашего брата, смыть с него страшное клеймо, которым является лишение себя жизни…

– Нет, вы ошибаетесь, – покачал головой Блейд.

– Ваши суждения неверны, сын мой…

– Скажите, – перебил священника Блейд, – а на каком кругу ада горят те, кто был по жизни ложной добродетелью? Те, кто притворялся хорошим и добрым, а сам творил зло?

– Полагаю, им предстоит шестой круг ада.

– А предатели клятвы, куда они попадают? Например… клятвы Гиппократу?

Священник нахмурился и невольно поёжился, потому что от слов парня по его спине пробежали мурашки. Но он по-прежнему не мог дать себя отчёта в том, о чём напоминают ему слова блондина и кого ему напоминает он сам.

– Предателям суждено гореть на девятом круге, – собравшись, ответил мужчина.

– И как вы относитесь к этому кругу?

– Этот круг самый страшный и мучительный, терзаться в нём суждено самым последним грешникам.

– То есть, вы бы не хотели туда попасть?

– Сын мой, никто не желает попасть в ад, потому делом нашим при жизни является жить по божьему закону и не преступать его, не творить зла.

Дослушав мужчину, Блейд хмыкнул и усмехнулся, после чего склонился к нему и произнёс:

– Тогда, можете помолиться и исповедоваться. Кажется, это очищает совесть.