Монастырский диверсант

Он сидел в гостиничном баре, взяв двойную порцию "Макаллана" со льдом и неспешно потягивал воспетый Робертом Бернсом и осуждаемый Джеком Лондоном напиток, который оба автора называли "Джон – Ячменное зерно". И тут в зал вошёл Виктор Морской и заказал "Hennessy Beaute", тоже двойную порцию, с лимоном. "Видно, тоже что-то случилось, – догадался Наум, – Витёк не из тех парней, которые просто так перед сном привыкли рюмашку осаживать!"

Увидев Наума, Виктор перешёл к его столу.

– Ну и как вам эта жемчужина Ладожского озера? – спросил он, согревая ладонями пузатый бокал.

– Вполне сносно, – ответил Наум, – только вот кое-с-какими товарами напряжена, но это "пустяки, дело житейское", как говорил герой книги…

– Сельмы Лагерлеф, – подхватил Виктор, и мужчины рассмеялись над любимой шуткой Морского: делать вид, будто перепутал фамилию автора, изображая "тупого братка". – Хорошо, что я вас встретил, можно поговорить безотлагательно. Мне может понадобиться ваша помощь.

– Профессиональная? – уточнил Наум.

– Да. Вы очень помогли мне в прошлом году с делом Кротовых, и я высоко ценю ваш профессионализм.

– Спасибо. Что, Вероника нашла новую тему для расследования в этом пасторальном местечке?

– Скорее патриархальном. Верно. Есть шанс прихлопнуть в зародыше один криминальный бизнес.

– Ох, Ника, неугомонная дама, не отдыхается ей, как всем добрым людям, но раз такое дело, – хмыкнул Наум, – можете на меня рассчитывать.

– Я не сомневался, что именно так вы и ответите.

Какое-то время они молча смаковали свои напитки, потом Наум сказал:

– Мне бы ещё после недавнего процесса пар выпустить. Драконит, когда моему клиенту приговор выносят.

– Наслышан. Но Вильского все же освободили из-под стражи.

В бар вошла Вероника и остановилась у стойки, ожидая, пока ей смешают двойной "Манхэттен". Наум и Виктор пока ещё не заметили ее появления.

После бурного секс-экспромта в ее комнате Ника ощутила невероятный прилив энергии.

– Да, освободили – без штанов на улицу. И всем было ясно, даже прокурору, если он в детстве мозги вместе с соплями не съел, что парня подставили. Но жена привела такого свидетеля, что после его показаний Стефану хотели дать пять лет.