Карельские рассветы

"Надо было взять квадроцикл, чтобы не шарахаться, как деревенская лошадь, – запоздало подумала Наташа, – на обратном пути так и сделаю!"

Зная, что пешеходных переходов по дороге в Залесное не предусмотрено, и пропускать они никого не обязаны, некоторые водители залихватски разгоняли свои автомобили на проселочное дороге.

Один из них разразился заливистым матом, чуть не сбив вальяжную корову, которую вела на луг сухонькая старушка в белом платке.

Наташа не выдержала. "Еще один "герой на букву "х" вроде Щеглова: только с женщинами да стариками храбрый!"

– Сам смотри, куда прешь, когда по улице едешь! – рявкнула она.

 – Знак ограничительный видел?! – грозный рык капитана Навицкой моментально перекрыл матерную скороговорку автомедона. – И с матюками потише! Что – слов других не знаешь?!

– Ваще блин, – сплюнул парень и укатил. Скорость он все-таки сбавил до положенных сорока километров.

– Хоть что-то понимает, – хмыкнула Наташа, ускоряя шаг.

Вскоре она вышла на площадь, где около автобусной остановки раскинулась мини-ярмарка мёда и варенья.

Разноцветные ряды банок блестели и переливались на солнце всеми цветами радуги. Преобладали золотистый и оттенки красного. Возле них стояли несколько туристов, выбирая.

В магазине, куда Наташа зашла, чтобы купить бутылочку воды, оказался, кроме стандартного универсама, отдел обуви. "А вот домашние тапочки я не взяла. Ходить по номеру в носках еще можно, а на балконе ноги замерзнут, особенно если вечером… А гостиничные тапки на плитке скользят…"

Наташа задумчиво смотрела на тапки, выбирая между серыми в клетку и коричневыми однотонными, когда к ней подошел высокий широкоплечий мужчина лет пятидесяти.

– Здравствуйте, Наталья, – сказал он.

– Здравствуйте, – настороженно ответила Наташа, присматриваясь к смутно знакомому лицу мужчины и гадая, не читатель ли это, узнавший любимого автора. Тогда ее отдых превратится в сплошную автограф-сессию.

– Я Антон, – пояснил мужчина.

 – Щеглов… Помните, нам еще номеров в "Мангуп-кале" не хватило…

– И вы готовы были на первый раз простить мне замечания за ненормативную лексику, – кивнула Наташа. – Помню-помню.

– Извините пожалуйста, – Щеглов даже приложил руку к груди, – сам не знаю, какая муха меня тогда укусила… Всем нахамил, наорал, вам еще потом в селе угрожал… Нервы ни к черту не годятся.

Наташа кивнула, принимая извинения, и пошла оплачивать серые тапки и "Жемчужину Крыма".