Карельские рассветы

И зачем-то она косит на людях под глупастую блондиночку… Мне уже жалко Антона, оказавшегося между Сциллой и Харибдой. Жена с тяжелым характером и любовница – темная лошадка!"

***

Наташа вышла из ванной, освеженная контрастным душем, выключая на ходу свет по очереди – в ванной, коридорчике, гостиной; проверила, хорошо ли заперта дверь номера; выключила кондиционер.

Забравшись в постель с прохладным нежно-кремовым бельем, она еще раз вслушалась в тишину мангупской гостиницы. Не гнетущая, не безжизненная, не вакуум, а благодатная тишина, возвращающая душевный покой.

"Завтра пойду в Залесное, на ферму, – подумала Наташа, – прокачусь верхом… И хоть в кои-то веки посмотрю на настоящих ослов, а не на двуногих!"

Раскинувшись на широкой кровати, занимающей почти всю спальню, Наташа быстро уснула. И если дома в последнее время она могла три раза за ночь проснуться: прогудит ли буксир, проплывая по Фонтанке, завоет ли сирена "скорой помощи" на проспекте или набережной, зашумит ли загулявшаяся ночная компания… Или просто нападет бессонница после всего пережитого.

В кафе уже, несмотря на ранний час, сидела Антонина – в элегантных коричневых брюках и нежно-розовом тонком свитере, освежающем лицо; с легким макияжем, свежая и полная энергии, и сварливо выговаривала официантке. Причиной недовольства постоялицы стало то, что чебуреки в гостиничном кафе подают только с полудня.

– Вам лень пораньше печку включить? – возмущалась Антонина. – А если человек за свои деньги хочет позавтракать именно чебуреками? Повар поспать любит? Так пусть в свой выходной отсыпается, а на работе надо работать! Я не за яичницами и не за гренками сюда приехала из такой дали, это я и дома могу поесть! Вы не боитесь вот так клиентуру растерять?..

Девушка что-то растерянно бормотала в ответ, смешавшись от такого агрессивного натиска, а Наташа, пару минут постояв за спиной пылающей праведным гневом Щегловой, деликатно кашлянула:

– Вы дадите мне пройти к столам, или будете до полудня митинговать?

Схлестнуться с Наташей в открытую Антонина не рискнула, уже поняв, что эта женщина не растеряется и за словом в карман не полезет.