Монастырь

Когда Шотландия начала оправляться от страшного потрясения после битвы при Пинки, Эвенел один из первых собрал небольшие силы и перешел к кровавым и беспощадным стычкам, доказавшим, что народ, пусть побежденный и закабаленный, еще ведет партизанскую войну, которая может оказаться роковой для захватчиков. Но в одной из таких схваток Уолтер Эвенел был убит. Весть о его гибели достигла отцовского дома вместе с другим ужасающим известием – что отряд англичан идет грабить усадьбу и владения его вдовы, дабы этим актом насилия отбить охоту у кого бы то ни было последовать примеру покойного.

Для несчастной леди не нашлось лучшего убежища, чем жалкая пастушья хижина в горах. Сюда ее поспешно увезли, когда она еле сознавала, почему и зачем испуганные слуги уводят ее вместе с малолетней дочерью из дома. Здесь, наверху, Тибб Тэккет, жена пастуха, когда-то ее верная служанка, ухаживала за ней со всей преданностью былых времен. Сначала леди Эвенел не сознавала своего бедственного положения. Но когда первый порыв отчаяния прошел и она смогла трезво оценить положение, бедной вдове невольно пришлось позавидовать участи мужа в его мрачном и безмолвном пристанище.

Слуги, которые ее спрятали, принуждены были покинуть леди Эвенел ради своей собственной безопасности и для того, чтобы искать средства к существованию. А что касается пастуха и его жены, в хижине которых она скрывалась, то они вскоре лишились возможности доставлять своей бывшей госпоже даже ту грубую пищу, которую они от всей души готовы были делить с нею. Какие-то английские солдаты угнали и тех овец, что еще уцелели от первоначальных грабежей. Та же участь постигла двух коров – почти единственных их кормилиц. Теперь уже самый настоящий голод стучался к ним в двери.

– Разорили нас вконец, по миру пустили! – причитал старик пастух Мартин, ломая в отчаянии руки. – Воры! Разбойники! Грабители! Хоть бы одну скотину оставили из всего стада.

– Вы бы видели бедных Гриззи и Кремми, – плакала его жена, – как они повернули головы к хлеву и принялись реветь, а эти бездушные мерзавцы стали их колоть пиками!

– Их всего-то было четверо, – рассуждал Мартин, – а я помню, что в прежние времена сорок человек – и те побоялись бы сюда нос сунуть.

Кончились наши сила и мужество, ушли вместе с покойным господином.

– Помолчи ты, старик, ради самого Спасителя и Его благоверного креста! – промолвила добрая женщина. – Наша госпожа так плоха, погляди – чуть дышит. Еще одно слово, и она Богу душу отдаст.