Монастырь

Я насторожился и ответил со всей вежливостью, что только полнейшее неведение относительно его сословия и звания могли быть причиной неприятности, которую я ему, как видно, доставил, и что я почитаю своим долгом просить прощения за непреднамеренную обиду, как только узнаю, в чем она заключалась.

– Обиды не было, сэр, – возразил он. – Обида возникает только в том случае, когда сам человек чувствует себя обиженным. Я слишком долго страдал от гораздо более оскорбительных и запутанных хитросплетений, так что не могу обидеться из-за распространенного в народе анекдота, даже если он направлен против моей профессии.

– Должен ли я из ваших слов сделать вывод, что беседую с католическим священником?

– С недостойным монахом ордена святого Бенедикта[45 - Орден святого Бенедикта – один из старейших монашеских орденов католической церкви, основанный в VI в.], – сказал приезжий. – Эта община была когда-то основана вашими соотечественниками во Франции, но, к великому прискорбию, революция рассеяла нас по свету.

– В таком случае вы исконный шотландец, – спросил я, – и родом из здешних мест?

– Не совсем так, – ответил монах. – Я шотландец только по происхождению и в этих местах ни разу в жизни не был.

– Ни разу не были и, однако, так точно осведомлены об истории нашего края, наших преданий? Даже все окрестности знаете! Вы удивляете меня, сэр! – воскликнул я.

– Ничего удивительного в этом нет, – ответил он, – если принять во внимание, что мой дядя, человек редкой души, настоящий шотландец и глава нашей общины, отдавал много свободного времени, рассказывая мне эти подробности о своей родине.

А я сам питал отвращение ко всему, что меня окружало, и в течение многих лет не знал лучшего времяпрепровождения, чем приводить в порядок и перечитывать различные обрывки сведений, записанные со слов моего почтенного родича и других старейших братьев нашего ордена.

– Прошу вас, сэр, не счесть мой вопрос назойливостью, но я полагаю, что вы, вероятно, воротились сейчас в Шотландию, дабы поселиться на родине, поскольку от недавней и грозной политической катастрофы так сильно поредели ваши ряды?

– Нет, сэр, – возразил бенедиктинец, – у меня иные намерения.

Некий известный в Европе вельможа, доныне исповедующий католическую веру, предложил нам в своих владениях пристанище, где уже собрались несколько рассеявшихся по белу свету братьев, дабы молиться за покровителя и испрашивать у Господа прощения врагам своим.