Пират

    Старинная пьеса

От Стурборо до Ярлсхофа насчитывалось десять «длинных шотландских миль», хотя на пути пешехода не лежали все те препятствия, которые приходилось преодолевать Тэму О’Шэнтеру[95 - Тэм О’Шэнтер – герой одноименной поэмы Роберта Бёрнса (1791), возвращавшийся из кабачка поздно ночью и натолкнувшийся на хоровод нечистой силы.], ибо в стране, где нет ни изгородей, ни каменных оград, не может быть также «ни закладных жердей, ни перелазов». Однако число «текучих вод и торфяных болот», через которые предстояло перебираться путнику, вполне уравновешивало отсутствие вышеупомянутых препон и делало путешествие столь же трудным и опасным, как возвращение Тэма О’Шэнтера из Эйра.

При первом сигнале ей приснился приятный сон – она увидела того самого молодого китобоя, который лет сорок тому назад подавал такой же условный знак под окном ее хижины; при втором она проснулась и вспомнила, что Джонни Фи уже много лет как спит глубоким сном в холодных водах Гренландии, а сама она служит домоправительницей в Ярлсхофе; при третьем Суерта встала и открыла окно.

– Ну, кого это еще там принесло в такой неурочный час? – спросила она.

– Это я, – ответил Мордонт.

– А с чего ж это вы не вошли в дом? Ведь дверь-то на щеколде; в кухне под торфом тлеет огонь, а трут – возле, взяли бы да зажгли себе свечку сами.

– Все это прекрасно, – ответил Мордонт, – но я хочу знать, как себя чувствует отец.

– Да хозяин-то ничего, по-прежнему… Вас вот спрашивал, мейстер Мордонт, уж больно вы далеко разгуливаете да поздно домой возвращаетесь, молодой человек!

– Так, значит, его «черный час» прошел, Суерта?

– Да, прошел, – ответила домоправительница, – и батюшка ваш опять стал разумным и добрым, насколько это для бедного джентльмена возможно! Вчерашний день я даже два раза сама, первая, обратилась к нему, так сначала он ответил мне вежливо, ну прямо вот как вы сами, а второй раз велел не досаждать ему: ну, тут мне и взбрело на ум, что больно уж три – хорошее число, дай, думаю, заговорю с ним и в третий раз – на счастье, значит, – взяла да и заговорила, так он, правда, обозвал меня старой болтливой ведьмой, но вполне спокойно, прилично.