Пират

 – Я не знаю ваших побуждений, не знаю, почему вы хотите, чтобы я ушел, но из-за этих непонятных угроз я не покину крова, где меня радушно приняли во время сегодняшней страшной бури. Если хозяева не привыкли к обычному у нас широкому гостеприимству, так я тем более благодарен им за то, что они отступились от своих правил и открыли мне двери.

– Вот так смелый паренек! – сказала миссис Бэйби, достаточно суеверная, чтобы испугаться угроз той, которая, очевидно, была колдуньей; сестра Триптолемуса, несмотря на свою всегдашнюю раздражительность, узость взглядов и недовольство всем на свете, способна была, как все сильные личности, на проявление более высоких чувств и умела ценить великодушие в других, хотя и считала, что ей самой великодушие не по карману – Вот так смелый паренек, – повторила она, – для него не жаль и десятка гусей! Будь только они у меня, уж я бы ему их и наварила и нажарила! Бьюсь об заклад, что он сын джентльмена, а не какого-нибудь там скряги.

– Послушайся меня, юный Мордонт, – сказала Норна, – и удались из этого дома.

Великое будущее предназначено тебе судьбой. Ты не должен оставаться в этом презренном жилище, чтобы погибнуть под его жалкими развалинами вместе с его недостойными обитателями: их жизни так же не нужны миру, как и сорные травы, что сейчас покрывают соломенную кровлю, а скоро будут лежать раздавленными рядом с их искалеченными телами.

– Я… я… я выйду, – пробормотал Йеллоули, который, хоть и старался вести себя, как подобает ученому и разумному мужу, начал, однако, серьезно опасаться за исход всего дела, ибо дом был старый и буря жестоко сотрясала стены.

– Это еще зачем? – спросила его сестра. – Надеюсь, что дух, повелевающий ветрами, не имеет такой власти над теми, кто создан по образу и подобию Божию, чтобы повалить прочный дом на наши головы только потому, что какая-то крикливая баба, – здесь она метнула дерзкий взгляд в сторону шетлендской пифии, – хвастает перед нами своим колдовством, словно мы просто псы какие и должны ползать перед ней по ее приказанию!

– Да я только хотел, – сказал Триптолемус, устыдившись своей трусости, – взглянуть, как там мои всходы ячменя – здорово, должно быть, помяла их буря.

Но если сей почтенной женщине угодно будет переждать у нас, так я думаю, что лучше всего нам присесть и посидеть себе спокойно, пока погода наладится и можно будет снова взяться за работу.

– Почтенная женщина? – повторила Бэйби.