Пират

– Потише, потише! Все это вздор! И всегда-то эти шетлендцы болтают подобные глупости, – ответил Триптолемус – Когда требуется денек поработать, так они обязательно или через щипцы переступят, или с недобрым человеком повстречаются, или лодка у них к солнцу носом повернется, и в тот день они уж и пальцем не двинут!

– Ну ладно, ладно, братец, ты так умно рассуждаешь, – сказала Бэйби, – оттого, что нахватался латыни у себя там в Сент-Эндрюсе; а вот поможет ли тебе твоя ученость угадать, что у этого паренька на шее?

– Шелковый платок, да еще вымокший, что твоя кухонная тряпка, – мне пришлось одолжить ему один из моих галстуков, – ответил Триптолемус.

– Шелковый платок, как бы не так! – громко воскликнула Бэйби, а затем, понизив голос почти до шепота, словно боясь, как бы ее не услышали, прибавила: – Золотая цепочка, вот что!

– Золотая цепочка, – повторил как эхо Триптолемус.

– Вот то-то и оно, милый мой! Ну, что ты на это скажешь? В округе поговаривают, как мне передавала Тронда, что король живущих под землей драу подарил эту цепь его отцу, Молчальнику из Самборо.

– Уж лучше бы ты сама была молчальницей, женщина, а если бы говорила, так что-либо разумное! – сказал Триптолемус – Значит, вся разгадка в том, что этот парень – сын богатого чужеземца: вот ты и варишь для него гуся, которого берегла к Михайлову дню[81 - Михайлов день – 29 сентября.

– Твоя правда, братец, да только надобно же и Богу угождать и друзей приобретать; да к тому же, – прибавила Бэйби (ибо даже она не стояла выше пристрастия своего пола к приятной наружности), – у паренька такое красивое личико!

– Ну да, – сказал Триптолемус, – многим красавчикам ты отперла бы дверь, как бы они ни хныкали, если бы у них не было золотой цепочки на шее.

– А то как же, братец, – ответила Барбара, – неужто мне разоряться ради каждого бродяги и попрошайки, что постучится к нам в бурю? А этого-то юношу все знают и очень хорошо о нем отзываются.