Да запылают костры!

Белые потоки подобно косам с ужасным треском прорезали колдовские вихри, а Куова пел громче и яростнее, пока не увидел последний оставшийся смерч. Ещё несколько магов погибли, а сам Куова стоял в небе на струях дыма и тяжело дышал. По лицу стекали кровь и пот.

Из-под земли начали вырываться пламенеющие синим столбы – последние судороги нечестивой энергии. Один из столбов зацепил его защиту, полностью разрушив её. Перед глазами возникли призрачные трещины.

Оставшиеся в живых маги Круга извергали энергии, наполняющие мир почти невыносимым звоном.

Куова начал готовить завершающее заклинание, достаточно мощное, чтобы запечатать мир. Он вознёсся ещё выше в небо.

Всё вокруг превратилось в пульсирующую разноцветную сферу, растущую вокруг израненных золотистых рук. Сфера разрослась, она уже могла бы накрыть огромный город, но этого было всё ещё недостаточно.

Так тяжело… Где его братья? Нигсумму? Луга?

Из последних сил хранитель Киэнги прохрипел куплет. Сквозь тело просочились ослепительные струи магии, и Куове показалось, что часть пальцев на его ногах стала пылью.

По лбу скользнул свет. Верховного мага, словно куклу, швырнуло в сторону.

Морозный кокон охватил его тело, а в следующий миг оно упало вниз, на руины города.

Глава I

Тонкий, словно звучащий из тростинки, свист ветра, прервавший убаюкивающий гул незримых волн. Давящая боль – будто виски стиснули ладони мстительного божества. Тело – невесомое, как в пустоте. Мысли перепутаны.

– Всё повторяется!

Ужас, поднявшийся из глубин.

Голос прозвучал настолько близко, что, казалось, не ворвался извне, а долгое время выжидал внутри.

Сны возвращались.

Дремавшее сознание начало расшатываться от прилива образов: бесчисленные города, речи, пылающие от праведного гнева, и легенды о том, что было прежде. Серые когорты, марширующие по выжженным чёрным равнинам. Ползущие впереди них железные чудовища, гневно ворочающие плоскими головами и изрыгающие пламя из длинных носов. Закоченевшие руки, стискивающие полые посохи.

Раскиданные в длинных глубоких ямах мёртвые тела.

А над всем этим – глаза, серые, точно металл, на покрытом ожогами и щетиной бледном лице. И гулкий голос:

– AnDomhain bydd bodha.  – В отражении зрачков сверкнуло пламя. – O flaenan Naisunnis mho.

Куова очнулся, задыхаясь и глотая пыльный воздух, силясь найти точку разумного в мыслях. Он медленно, не веря в само своё существование, попытался покрутить шеей, согнуть-разогнуть пальцы. Тело нехотя поддалось.