Да запылают костры!

Он воспользовался привычными словами, которые ожидаешь услышать в храме, но в то же время ни к чему не обязывающими, а потому не вызывающими отторжения. И вот ему доверяют уже малость больше, нежели крикливому жрецу.

– Вы не должны думать, будто я смогу провести вас за руку к ответу. Ответы в каждом из вас, стоит лишь прислушаться. Но… вы сомневаетесь. Как посмел я заявить, что Спаситель – такой же простой человек, как и мы с вами?

Он пожал плечами и неловко улыбнулся.

– В нашем кишлаке за такое бы изгнали.

Раскатистый смех. Беззлобной шуткой Куова подкрепил свой тезис всеобщего равенства, показал, что над ним можно посмеяться точно так же, как всего несколько минут потешались над жрецом, разбрасывающимся заумными фразами. Более того, он позволил усомниться в своей правоте, но с тем лишь расчётом, чтобы слушающий сам решил, что любые сомнения тут – беспочвенны и даже несправедливы.

– Пожалуй, я действительно бродяга, и поручиться за меня некому, а уж за мои слова – тем более. Так обратимся же к священным истокам истории! Когда мир накрыла собою тьма и начала терзать его, князья и пастухи с одинаковым рвением бежали из городов, надеясь спастись.

Он дружески дотронулся до плеча стоявшего рядом мужчины, заглянул в глаза застывшей поодаль пожилой женщине, сдержанно кивнул двум недоумевающим в толпе солдатам. Он был как будто одним из них – звездочёт среди ткачей и кузнецов, плотник среди царей и жрецов.

– Но Спаситель не отвернулся от человечества, не позволил себе убежать, едва завидев гибельный лик, – продолжал Куова. – И своей жертвой он поставил себя в один ряд с простыми людьми и – того больше – уравнял в праве продолжать жить и слуг, и царей…

Куова резко умолк и взглянул на Артахшассу. Он видел понимание на его лице и хотел, чтобы тот сам завершил его мысль.

– Но это значит, – почти прошептал Артахшасса, широко распахнув глаза, – что все люди равны как братья.

Прихожане ответили одобрительным гомоном.

– Так что, парень? – нетерпеливо спросил мясник. – Кому нам верить?

– Да как можно вообще такое спрашивать?! – потеряв самообладание, вскричал Абрихель. – В стенах храма Спасителя лишь слово первосвященника и верных ему непогрешимо!

Колдун намеревался зацепиться за казавшуюся надёжной догму и вернуть себе инициативу. Однако лишь ускорил ход событий.