Триглав

Глеб, спрыгнул с Кречета, и направился к избушке, за ним поспешили остальные и даже лошади старались не отставать. Отворив провисшую дверь, Глеб заглянул внутрь.

–Ничего не видно, придется делать факел, – повернувшись к остальным сказал. – Разжигаем костер, а потом идем смотреть избушку.

Быстро насобирав хворосту, который за эти годы накопился вокруг, они разожгли костер. Глеб, выбрав большую палку, облил маслом и сунул в костер, после чего помахал ею, чтобы огонь лучше охватил ее.

–Ну, что пойдем посмотрим ее изнутри.

–Не нравится мне это место, пошли.

Мирон молча последовал за ними. Избушка встретила их спертым тяжелым воздухом. Глеб молча начал ее осматривать. Вещей в ней не было, только разломанная и гнилая мебель.

–Все я осмотрелся, пошли отсюда, – в задумчивости проговорил Глеб и вышел последним, напоследок еще раз окинув избушку изучающим взглядом.

–Чего ты там нашел?

–Успокойся Ратибор, я все скажу дай только немного подумать, – Глеб сел возле костра и задумчиво в него уставился.

–Всю ночь, по очереди будем нести стражу. -Резко сказал он, не отрывая взгляда от языков пламени.

–Какой вопрос, я сам это хотел предложить.

Видя, что Глеб не обращает на него внимание, Ратибор вздохнул и пошел за мешком с продуктами, который лежал возле Головастика. Остальные лошади стояли рядом и опасливо косились на лес. Подумав немного, Ратибор быстро вбил в землю колышки и опробовав их, привязал к ним лошадей. Вернувшись к костру, он сел рядом с сидящим Мироном и развязал мешок.

–Ну, кто чего будет?

–Доставай все подряд.

–Как скажешь Глеб.

Он быстро раздал каждому по свертку промасленной бумаги. Ели в молчании, запивая водой из фляжек. Ратибор со своей порцией расправился быстро и уставился на Глеба, который ел медленно и размеренно.

–Глеб не томи, что там было. – Глеб посмотрел на Ратибора, а затем на кусок мяса в своих руках. Поморщившись бросил его в костер.

–Ты был прав, умерли они не своей смертью. Там до сих пор сохранились следы крови и ощущений ужаса.

От этих слов Ратибор нахмурился и потер живот. Мирон лишь хмыкнул, продолжил меланхолично жевать, но внимательно вслушиваясь в шум окружающего леса. Первую стражу не сговариваясь принял Мирон. Остальные еще немного посидев достали одеяла и завернувшись в них погрузились в полудрему, но готовые вскочить по любому подозрительному шороху.