Саманта

Вот они – до боли знакомые дворы с покрашенными в красно-синие оттенки детскими площадками, где я резвился до самых сумерек, до тех пор, пока мама, высунувшись из окна в фартуке и с ложкой в руках, не кричала во всю ивановскую: «Сынок, вон уже темень какая, а ну, живо домой!» Вот и продуктовый магазин «Енисей», год назад гордо именуемый «Владимиром», а ещё ранее – «Солнышком». И наконец я увидел четырёхступенчатое бетонное крыльцо родного дома, казавшегося на фоне жёлто-оранжевой новостройки отвратным серым пятном, да ещё и коротышкой со своими-то жалкими девятью этажами.

Возле лестничной площадки стояла тележка из того самого продуктового магазина, владелец которого никак не мог определиться с именем своего чада. Один местный житель то и дело оставлял трёхколёсную подругу в одном и том же месте, укрытом от любителей поворчать тенью, падавшей от балкона соседнего подъезда. Я каждый раз думал: «Было бы неплохо вернуть её на место». Однако дальше спонтанного порыва дело не заходило. «Стоит себе и стоит, зачем что-либо менять?» – оправдывал я свою лень.

Онемевшими от холода пальцами я нажал на панели домофона двойку, ноль и уже хотел было сделать вызов, как вдруг краем глаза заметил, что тележка-то не пуста. Свернувшись от холода в клубочек, в самом её тёмном и безветренном углу дремала крохотная собачонка. Стоило мне только сделать шаг в её сторону, как она вскочила с места и оперлась лапками на стенку тележки. Большие жёлтые глаза засияли в темноте, словно звёзды на бескрайнем небесном полотне.

– Что? – спросил я, а она в ответ завиляла хвостиком. – Ты хочешь съесть меня? Вот, одиночество даёт о себе знать! Я разговариваю с незнакомой собакой. Стоп! А если собака была бы знакомая, это что-либо изменило бы?

Да, да! Это была именно ты, Саманта! И я не смог пройти мимо и оставить тебя мёрзнуть на улице.

– Ладно, ладно! Вручаю вам официальное приглашение в гости, – брезгливо поднимая тебя на руки, пролепетал я, – но учти, что это приглашение действительно на одну ночь! Завтра отдам тебя в приют или знакомым, точнее даже одной чудесной парочке.

Тут-то я и поймал себя на мысли, что дурная привычка звонить по домофону вновь взяла верх. С тех пор как съехала Ксения – дом опустел и превратился в город инков. Правда, вместо статуй и обелисков город был заставлен бутылками, выкинуть которые у меня не поднималась рука.