Саманта

Она сыграла по нотам свою душераздирающую мелодию, чтобы две одинокие души слетелись на неё, как мотыльки на огонь.

– Одно я могу сказать тебе с уверенностью, – вздохнул Макс.

– Что?

– Ты втрескался по уши. Не завидую я тебе, ой, как не завидую. – Макс похлопал меня по плечу и ушёл за трибуны. Он стоял возле беговой дорожки, глядя на высокие белоснежные дюны. Молодой тракторист, ежедневно чистивший футбольное поле, в очередной раз завалил сугробами тропу для любителей зимних пробежек.

– Сколько лет мы тренируемся здесь, на стадионе? – спросил я.

– Не знаю! Пять? Может, около шести лет?

– Когда-то давно, в самый солнечный день самого жаркого за всю историю моего детства лета, мы с бабушкой пришли на стадион отдохнуть, немного позагорать. Мы не знали, что третьего июля здесь проводятся соревнования по бегу на короткие дистанции то ли между окрестными школами, то ли между районными. Так или иначе, столько народу здесь я раньше никогда не видел. Особенно запомнились пожилые люди в клетчатых шортах и белых панамах.

Они не спеша поедали ванильный пломбир в стаканчиках, стоивший в те времена всего 3 рубля 50 копеек. Помнишь?

Макс кивнул головой и скрестил руки на груди.

– Когда спортсмены с чёрно-белыми нагрудными номерами закончили играть друг с другом наперегонки, гул голосов заглушила торжественная музыка. Все вокруг чему-то радовались, о чём-то беседовали – они буквально сияли от счастья. А я не знал почему. «Возможно, если я пробегу круг, мне откроются причины их радости?» – подумал я и рванул вперёд по тающему под лучами уральского солнца асфальту.

Ветер наполнял мои крохотные лёгкие прохладой и свежестью, а сознание – свободой, стиравшей все границы. Мой первый настоящий кайф бегуна. Дистанция в 400 метров для такого малыша – вполне ощутимая дистанция, но я справился.

– И что ты понял?

– Что напугал бабушку, так как убежал, не предупредив, – засмеялся я и спрятал замёрзшие (даже в перчатках) руки в карманы, предварительно слегка подогнув рукава, дабы устроить пальцам двойной обогрев.

Макс скромно улыбнулся и опустил голову вниз.

– А почему все были счастливы, ты понял?

– Да, но только относительно недавно. Всё дело в том, что «вчера» и «завтра» никогда не было и не будет. Всё уже произошло, и ничего ещё не случилось. Сейчас – это единственная единица измерения времени. Этого никак нельзя изменить, и всё, что нам остаётся, – это быть счастливым здесь и сейчас, Макс. Здесь. И сейчас.