Чужой мир 3. Игры с хищниками

– Зять, дочка и шестилетняя внучка! Думаю, нам нужен зять или внучка, её дочь Тору я хорошо знаю, а вот тех двоих ни разу до своего отъезда не видел.

– У Торы дар мог и не проявится в юности! – предположила Шэнтэлла.

Ирэн улыбнулся.

– Это я слишком юным уезжал, а она была намного старше меня. Тору я помню красивой девушкой, но у нас побаиваются знахарок, поэтому вышла она замуж точно после тридцати.

– Хм! – принцесса вздохнула. – Значит зять, дочка или вообще ничего?

Колдун развел руками.

– Пока не проверим.

Девушка пожала плечами.

– Тогда пошли!

Шэнтэлла встала из-за стола и быстрым шагом направилась к дверям. В зале она захватила с собой сразу троих «волков». Принцесса сама их выбрала, тех кого лично спасла пару лет назад от палачей Церкви. Руки у воинов в крови по самую макушку, поэтому в них можно не сомневаться. Но только сегодня, когда рядом находится церковник. Они не забыли, как их пытали, а девушке как раз это и нужно. Ведь если Ирэн не ошибся, то иерархи не должны ничего узнать.

Было очень холодно. Под их ногами бодро поскрипывал снег, когда они шли по узким улочкам. Но эти два с половиной метра легко объяснить, домов здесь сотни полторы, а значит приходится ужиматься. Ведь если периметр частокола станет слишком большим, то будет труднее обороняться.

Наконец они остановились возле нужного дома. Большой крепкий сруб, мощная дверь, слишком узкие окна-бойницы. Второй этаж в виде ломаной крыши также с бойницами, хозяева явно готовы к появлению ургов.

– Пока все выглядит оптимистично! – произнесла Шэнтэлла.

Она очень внимательно рассматривала усеянную птицами крышу. Несколько десятков чёрных воронов почему-то выбрали именно этот дом, ведь на других крышах лежали идеально белые покрывала из снега.

– Уверен, что я прав! – сказал Ирэн; он до сих пор весь сиял.

"Глупышка, возможно ты через несколько минут умрешь!", – подумала Шэнтэлла; а вслух ответила:

– Посмотрим!

Она посмотрела на одного из воинов.

– Стучи, но вести себя очень уважительно! Это всех касается!

Вайхэнец знал, что их берут только на самые грязные дела, поэтому удивился услышанному, но промолчал. Он подошёл к дому и начал барабанить рукой в латной перчатке по двери. Та даже не дрогнула, словно сидела как влитая.

За окошками горел слабый огонёк свечей, поэтому хозяева не заставили себя долго ждать. Дверь почти беззвучно открылась, в отличии от трактира петли тут смазывали.