Дважды о любви

– Откажись от свадьбы, – попросила она, – мне теперь нельзя за тебя замуж. И зачем ты только меня спас?

– Что ты такое говоришь? Опомнись!

– Зачем я тебе такая? Грязь этого позора испачкает и тебя, – потупив глаза, шептала девушка.

– Никто ничего не узнает. Мы сохраним всё в тайне. Сейчас мы пойдём к твоему отцу, и я признаюсь, что эту ночь ты провела со мной. Конечно, он разгневается, может быть, накажет, но потом простит. Скоро свадьба. Он не захочет предавать это огласке.

– Ты возьмёшь меня с таким позором? – Растерялась его невеста.

– Ты не виновата. Что ты могла?

– Но может родиться ребёнок!

– Можно обратиться к повитухам, эти мудрые женщины помогут тебе избавиться от нежелательного плода. Мы заплатим им за молчание. Никто из людей ничего не заподозрит.

– А Бог? – подняла испуганные глаза Мария.

Иосиф только обречённо вздохнул в ответ.

Свадьбу сыграли в доме невесты, как того требовал обычай. Невеста была необычно грустна.

Гостей было много. Они съехались почти со всей Палестины. Среди них были и Захария со своей беременной супругой. Елисавета находилась уже на пятом месяце беременности, но никак не хотела пропустить свадьбу своей подруги. Муж легко согласился с её желанием.

Молодые супруги поселились в новом доме. Это был небогатый однокомнатный дом, но теперь это их собственное жильё, и в нём появилась молодая рачительная хозяйка.

Через несколько дней после свадьбы Мария отправилась к знахарке, которая слыла ещё и хорошей повитухой. Та жила на самой окраине в другой половине города, и Марию не знала. За небольшую плату она осмотрела молодую женщину и заявила, что та по-прежнему невинна. Такой вывод старухи привёл Марию в замешательство. На какое-то время она даже уверилась, что пьяный солдат её не обесчестил. Может быть, ему кто-то помешал, или спугнул тот самый последний отчаянный крик.

К немалому удивлению Марии, муж запретил ей прерывать беременность, не смотря на то, что и она сама приняла такое решение.

– Убив его, ты наложишь на себя смертельный грех. Этого Бог тебе не простит, – серьёзно произнёс Иосиф.

– Но ведь ты сам первоначально предлагал так сделать.

– Да, но я был неправ. Я совершил грех, допустив такую мысль.