На излёте

Старший из них сержант Чиж, высокий, крепкий парень с извечной задоринкой в глазах, подошел к командиру.

– Товарищ старший лейтенант, сейчас время связи. Что давать будем?

– А что давать…, – на мгновение задумался Сергей. – Дай, – «В группе все нормально», а ошибку в десантировании и местоположение группы пока сообщать не будем, надо еще самим в этом разобраться.

Через полчаса, наскоро перекусив, группа уже была на марше. Шли на запад, к границе, там были горы, а поэтому проще было сориентироваться и отыскать эти треклятые дороги, – если они вообще были.

Часа через четыре тщетных поисков, перед спуском основного состава группы в небольшую долину, головной дозор дал по «УКВ» сигнал – «Мы обнаружены местными жителями. Можете подходить, опасности нет».

– Что за черт, – ругнулся про себя Казанцев, – какие местные жители?!

Через пару минут группа подошла к своим бойцам из головного дозора, рядом с которыми стояли пастухи – дед неопределенного возраста с явно недоброжелательным взглядом и юноша лет двенадцати, может быть четырнадцати, с раскосыми, но кажущимися слишком большими для афганца на удлиненном худеньком лице глазами, излучавшими скорее любопытство, чем злость и опаску.

Невдалеке паслась отара овец, голов около трехсот.

– По-видимому, со всего кишлака, – механически отметил Сергей про себя.

По указанию Казанцева разговаривал с ними, вернее со старым пастухом,

– мальчишка молча разглядывал незнакомцев, – опытный уже в таких делах младший сержант Гаджиев и сразу же переводил командиру.

Судя по коротким ответам, пастухи жили в небольшом кишлаке в трех с половиной километрах на северо-запад. Моджахедов и солдат, воюющих настороне нынешнего правительства, у них нет. Когда же Гаджиев спросилпро русских, видел ли он их в этом районе, брови старика сдвинулись к переносице еще больше, а взгляд стал не просто недоброжелательным, а злым и непримиримым. При этом он что-то отрывисто сказал и резко отвернулся.

– Русские про русских сами должны знать, и больше он отвечать на их вопросы не будет, – перевел слова старого афганца младший сержант.

Казанцев попытался еще допросить подростка и выяснить все-таки, по каким дорогам производится переброска грузов со стороны иранской границы, но мальчишка продолжал молчать, а Гаджиев сказал, что это бесполезно, – раз старик отказался говорить, бача (парень) уже тоже ничего не скажет.

Сергей задумался.