На излёте

Но, между тем, мальчишка он был смышленый и по всем остальным школьным предметам, особенно по математике, у него чаще всего были хорошие оценки, и если где и проскакивали тройки, то только из-за того, что не успевал, как зачастую и многие мальчишки, толком выполнить домашнее задание.

Улица для местных пацанов была зачастую и домом родным, и полигоном для различных игр – от футбола и хоккея, до игры в «войнушку» и «шпионов».

Особенно они любили ходить в тайгу. Собственно, само понятие «тайга» начиналось уже сразу за поселком, поэтому при первой же возможности они шли туда, где было раздолье, где был для них своего рода дальневосточный рай.

Ранней весной, когда на склонах сопок появлялись первые проталины, все поселковые ребята выходили на «пастбище», – прошлогодняя шикша, брусника и голубика восполняли их дефицит в витаминах, накопленный ими за зиму. Ягоды, пробывшие под снегом несколько месяцев, не имели уже никакого вкуса и запаха, но для них на то время года они были самым большим лакомством.

В апреле – мае они с мальчишками большую часть свободного от занятий времени проводили на Волчанке, небольшой речушке, берущей свое начало где-то в сопках северо-восточной части Китая и тянущейся узкой извилистой лентой на юго-восток, резко отклоняясь на юг только уже в самом поселке, разделяя его на две неравные части. У больницы она впадает в море, точнее – в лиман, образуя широкое, нечетко выраженное на местности, устье, где всегда стояли рыбацкие лодки, вельботы, небольшие катера и баржи, которые тут же на месте проходили мелкий ремонт.

Там, сделав из брусьев длинные прочные шесты, они, прыгая с льдины на льдину, катались на них, иногда переворачиваясь и падая в воду. Заканчивалось это всегда одним и тем же – с ними, мокрыми с головы до пят, но довольными, устраивали домашние разборки их родители, постоянно переживавшие за них. Но, спустя несколько дней, все повторялось по-новому.

Когда полностью сходил лед с лимана, – а это было, как правило, где-то во второй половине мая, – они со своими играми полностью переходили на его берег, рассредотачиваясь по бухточкам небольшими группками от устья Волчанки и до самой рыббазы, находящейся в трех километрах от поселка, у подножия сопки Медвежьей, самой высокой горы в их районе.

Здесь они лазали по скалам, обдирая об острые камни и кустарник свои руки и одежду, опять же получая каждый раз от родителей «внушение».