Убийца из прошлого

Краб, тощий чернявый парень с длинными тонкими пальцами, обошелся с сейфом, как опытный хирург с больным. Внимательно осмотрев, обстучал с нужных сторон, достал из саквояжа какие-то щеточки, отверточки, пинцеты, зажимы и ловкими точными движениями произвел вскрытие.

– Могу ехать взад? – спросил Краб.

– Неужто в тюрьму торопишься? – удивился Яблочков.

– Холодно тут у вас.

И вправду, печь давно остыла, а растопить ее не догадались.

– Погоди чуток, – сказал Крабу Крутилин. – Осмотрим сейф, и поедешь.

– Тогда налейте для сугрева…

– Я бы тоже не прочь, – признался Яблочков и уточнил у Вавилы: – Выпивка имеется?

– Да, только заперто. Вон в той тумбочке. А ключик на той же связке.

Краб, никого не спрашивая, подскочил к тумбочке и ногтем открыл хлипкий замок. Вытащил оттуда начатую сороковку столового вина[14 - Водка.], бутылку портвейна и небольшую склянку с зеленоватой жидкостью. Открыл ее, понюхал:

– Кельнская вода. Ее-то зачем прятал? – спросил он недоуменно.

– То от меня, – пояснил Вавила. – Раньше на столе стояла, но как-то раз я не рассчитал с самогоном, ну и допил.

– Ну ты даешь, – усмехнулся Краб.

– Скучно тут. Всю ночь один-одинешенек.

– Девок бы пригласил, – предложил Краб, разливая водку по стаканам.

– А как их запустишь? На двери снаружи замок, на окнах решетки.

– Неужто пожара не боишься? – удивился Крутилин. – Если не дай бог случится, сгоришь тут заживо.

– Значит, такая судьба.

Подобного отношения к собственной жизни Крутилин не понимал.

Выпили, не чокаясь, за упокой Вязникова. И приступили к ревизии сейфа – Арсений Иванович зачитывал по гроссбуху, Крутилин доставал нужный заклад и складывал в мешок, за ними неусыпно следили Мария Поликарповна с братом.

Краба от греха подальше попросили от сейфа отойти, как-никак криминалист.

– Кольцо желтого металла с черным камнем, на бирке фамилия Холимхоев, – огласил очередной заклад Арсений Иванович.

– Есть такой.

Яблочков поставил в гроссбухе галочку:

– Ожерелье белого металла…

– Эй, начальник, – окликнул Крутилина Краб, – слухай сюда. А ну, Вавила, повтори.

Захмелевший от портвейна сторож пролепетал:

– Романыч с утра как самовар сиял.