Настенька

Открыв дверь, Иван почувствовал свежий прохладный воздух, который не нагрела нетопленая печка, и сразу увидел лежащую в кровати Северину.

– Девочка, что с тобой? Почему ты лежишь? – он потрогал её раскалённый лоб и сразу всё понял, – Дед, наша девочка больна. Не знаю, что приключилось, но врачеванием лучше заняться тебе, а я займусь более тяжёлой работой и затоплю печку. Расспрашивать будем потом, сейчас надо привести всё в порядок и ей помочь.

– Нагрей воды, – только и вымолвил Николай Николаевич.

– Я мигом, – отозвался Иван.

Он через несколько секунд вывалил огромную охапку дров около печки, а ещё через минуту разгорающиеся дрова весело потрескивали в печке. Затем Иван так же быстро поставил воду в чайнике на керогаз и в большой кастрюле на плиту, а ещё поставил греться и самовар. Расспрашивать он не посмел, сколько воды потребуется, поэтому всё сделал с запасом.

Выполнив начальную работу, он пошёл чистить дорожки около дома, понимая, что соскучившийся по домашнему хозяйству Николай Николаевич распорядится дома лучше его.

– Как же ты, дочка, умудрилась заболеть? – спросил Николай Николаевич очнувшуюся Северину.

Она ещё не понимала, откуда здесь взялся дед. Её кошмарные в беспамятстве сны слились с явью в одно целое.

– Я провалилась и вымокла, – прошептала она.

– Никак нельзя оставлять тебя одну, совсем ещё ребёнок. А если бы мы не приехали?

– Ничего, я справлюсь.

– Справится она! Ты теперь не одна. Заботиться о двоих надо. Ну, как же тебя угораздило! Лежи, лежи.

– Я не хочу есть.

– А мы и спрашивать не будем. Накормим с ложечки и всё.

– Позови Ивана.

– Он сейчас и сам зайдёт. Вода на керогазе согрелась. Сейчас приготовлю тебе своё лекарство. Завтра вся хворь вылетит.

Когда вошёл Иван, Северина сказала:

– Ваня, у Гнилой Лывы на дереве подвешен глухарь, сходил бы за ним, иначе звери утащат. Возьми моё ружьё и Тучку, она место знает.

– Схожу. Ты только слушайся деда и ему не перечь.

«Почему-то всё идёт не так, как хотелось бы», – думал Иван, шагая по лыжне, – «Только встал на ноги дед, а тут другая беда. И как её угораздило! Никто в лес не гнал, сама пошла. Я уехал на работу, но всё равно виноват, что оставил её одну в лесу. Как вот она одна вышла из леса с мокрыми ногами и на мокрых лыжах? Не всякий мужик такое испытание выдержит.