Приказчик без головы

Приятель по играм, помощник в учебе (был постарше, потому всегда объяснял Сашеньке непонятное и трудное), хранитель девичьих тайн (в юности женщины так бессердечны!), крестный Татьяны (увы, в зрелости тоже!), Прыжов никогда не признавался ей в любви, но неизменно томный взгляд, дрожание рук, житие бобылем (а ведь тридцать семь стукнуло, давно пора!) выдавали неразделенные чувства.

Диди, как надеялась Сашенька, не догадывался – Алексей всегда был безупречен, да и она не давала повода.

– Уже и первое дело назначено! – продолжила Тарусова.

Прыжов промолчал. Хорошо зная Сашеньку, понимал, что приехала неспроста, есть причина, причем весомая, и терпеливо ждал, пока сама о ней расскажет.

– Может, ты слышал? Одному приказчику голову отрубили.

– Муравкину? – уточнил Прыжов.

– Да, да! – обрадовалась Сашенька.

Похоже, не зря тащилась!

– Слышал. И даже видел.

– Как рубили, видел? – пошутила княгиня.

– Нет, я голову исследовал. На затылке след от удара тяжелым тупым предметом.

– Почему?

– Сомневаюсь, что преступник носит при себе сумку с инструментами. А топор у него точно был. Голову им отрубил.

– А умер Муравкин от чего? От удара по затылку или когда голову с плеч снесли?

– Хороший вопрос. Надо будет еще разок взглянуть.

– А что, голова здесь? – удивилась Сашенька.

– Здесь! В банке со спиртом плавает.

– Голову на суде покажут?

– Конечно. Надо ведь присяжных напугать. А то разжалобит их твой муженек велеречивостью, наплетет про умопомешательство на почве ревности, тут-то прокурор банку на стол – и все! Никакой жалости к братоубийце у присяжных не останется.

– А мне можно на голову взглянуть? – Ради дела Сашенька проглотила фамильярного «муженька».

– Конечно, нельзя…

– Ну Лешич! – заныла Тарусова и поджала губу.

Дабы не сыпать соль на раны, она никогда не флиртовала с Прыжовым, но сейчас случай исключительный.

– Я очень тебя прошу! – Сашенька потеребила друга за рукав грязного халата.

Была готова даже подарить поцелуй, но Алексею просьба любимой словно приказ:

– Ладно! Тебе можно!

Трупы благочестивых людей ожидают похорон дома, в полицейские же морги свозят бездомных, нищих, безвестных.