Приказчик без головы

– Вовсе нет. Если мне не разрешают уволить служанку, которая не желает работать, мне остается только одно – выполнять работу за нее.

– Сами виноваты! – огрызнулась Клавдия Степановна. – Взяли бы Васютку, жили бы, как прежде, у Христа за пазухой! Он бы и на рынок ходил…

– Дорогая, я подумал, – поддакнул ей Дмитрий Данилович. – Васютка ведь искупил свою вину!

– Что? – не веря ушам, переспросила Сашенька.

– Умоляю! – Клаша, не жалея больных коленок, кинулась на паркет. – Всеми угодниками заклинаю! Святыми отцами-матерями!

Скандал был неизбежен, и Наталья Ивановна предпочла увести подопечных:

– Дети! Все позавтракали?

– Не все! – возразил вечно голодный Володя, но Евгений что-то шепнул младшему брату на ухо, и тот в ужасе бросил ложку и побежал вприпрыжку прочь.

– Матушка! Александра Ильинична! Свята ваша душа! – продолжала верещать Клаша. – От прибавки откажусь! Втрое работать стану – только возьмите! Васютка на моих глазах должен быть. Иначе опять ограбит кого или убьет!

– А если он здесь, в этой квартире убьет? – взвилась Сашенька.

– Шура! Не говори глупостей! – попытался осадить супругу Диди. И очень зря!

– Кто глупости говорит? Я? – Сашеньке было не остановиться. Она грохнула об пол чашку императорского фарфора и выскочила из столовой, хлопнув дверью так, что аж мел с потолка посыпался.

В крестьянское Тарусова переоделась прямо в спальне, хотя первоначально собиралась делать это тайно, в соседнем с домом трактире.

Нарочно прошлась мимо кабинета мужа.

Князь, увидав супругу, снял с носа очки, протер, потом снова нацепил.

– Что смотришь? – изображая непонимание, поинтересовалась Сашенька. – У меня хвост вырос? Или нос отвалился?

Князь не нашелся с ответом.

Клавдия Степановна до того охаживала его целую неделю: плакала на плече, стояла на коленях, в результате чего он пообещал еще раз подумать над будущим Васютки.

Такой грандиозный скандал, с хлопаньем дверьми и битьем чашек, произошел у Тарусовых в первый раз. Но, судя по всему, не в последний. Приятели постарше предупреждали Дмитрия Даниловича: семейное счастье недолговечно.