Напиши себе некролог

Труппа часто переезжала из города в город, потому что состав ее был слабым и представления частенько заканчивались свистом.

После спектакля в Калуге за кулисы пришла сестра Варя:

– Арсений, бог мой! Как хорошо, что мой Сергей Сергеевич задержался на службе. Умер бы от стыда, узнав тебя. Как ты посмел пойти в актеры?

– Надо же что-то кушать.

– Ты говоришь как лакей. Неужели не мог написать, попросить помощи?

– Зовешь в приживалы?

– Почему в приживалы? У Сергея Сергеевича – дядюшка-генерал в Петербурге.

Я упрошу его написать, попросить для тебя протекцию. Только ты должен немедленно, слышишь, немедленно покинуть этот вертеп. И никому никогда даже под пытками не признаваться, что служил актером. Это – позор. Как ты не понимаешь?

Арсений Иванович и сам уже был не рад службе в театре. За пять лет кочевой жизни, наполненных бесконечными интригами из-за ролей, постоянными денежными обманами Сковородина и изматывающими «репетициями» с Колотыгиной, очарование сцены сменилось ненавистью и презрением к ней.

Да и перспектив для себя он не видел. Молодость скоро пройдет и вместо героев-любовников придется играть простоватых отцов семейств, потом – лакеев. А затем, если повезет, – богадельня. А если не повезет – место на паперти.

Генерал-майор Ефимов-Ольский давно пребывал в отставке.

– Почему-с не желаете служить Отечеству на поле брани? – спросил он строго.

– Из-за слабого здоровья, ваше превосходительство.

– Образование?

– Гимназия. Окончил с медалью…

– Чем изволили заниматься ранее?

– Служил судебным следователем в Спасске-Рязанском.

– Это в захолустье гимназистов следователями берут. Здесь вам столица! Без образования никакая протекция, даже моя, не поможет.

– Верблюжонок, – подала голос жена генерала Серафима Юрьевна, старушка с добрыми глазами в старомодном чепце. – А если Феденьку попросить?

– В полицию пойти не побрезгуете? – строго спросил Ефимов-Ольский.

– Нет, – пожал плечами Яблочков.

И через день представился Крутилину.

Арсений Иванович дописал прошение об отставке, оставалось лишь его подписать. Но он его спрятал в ящик, чтобы еще и еще обдумать внезапное решение. Вынужденное решение.

Совершенно случайно попав в сыскное, Арсений Иванович понял, что рожден для этой службы. Ему нравилось ловить воров и грабителей. И Крутилин ему нравился. Можно сказать, что Ивана Дмитриевича он просто боготворил. До сегодняшнего утра, конечно.