С дедушками не спорят

За это дедушке дали медаль и отпуск, а в отпуске он познакомился с бабушкой.

Так что медалью «За отвагу» дедушка дорожит больше всего.

Мне не по себе. Но, как это ни трудно – словно бежать по грудь в воде! – я признаюсь:

– Папа, мама… Бабушка… Не надо искать, её нет дома.

Сказал – и как в прорубь… И попробуй выплыви, если течение… Тишина, ты всех видишь, а они тебя – нет, и ты разеваешь рот, но ни звука, под водой ни звука, а тебя уносит, уносит, уносит. И так весь вечер. И за ужином, и после.

Когда я выскользнул из своей комнаты, все заснули, и в квартире – ни звука. Часы в кухне показывали полночь, но и они молчали, не решаясь нарушить эту тягучую тишину.

И дверь даже не скрипнула, а обувался я уже в подъезде.

Днём Тверская раскалилась – прямо Крым, не Москва – а за вечер так и не остыла.

Жара. Даже ночью.

Хорошо, что кольцевая линия работает круглосуточно. В метро прохладно, как дома.

Шаттл на Екатеринбург оказался почти пуст, и я занял лучшее место, возле кондиционера.

Кондуктор, немолодая стройная женщина в синей форменной рубашке, облегающих джинсах и балетках на босу ногу, окинула меня подозрительным взглядом:

– Чалмик, а почему так поздно? Каникулы пока не начались.

– Заигрался с друзьями, по Кремлю лазили, домой лечу, – от такого вранья я покраснел, но кондукторша, похоже, сочла это муками совести. Проверила пробитый талончик и ушла в кабину пилота.

Как только стартовые перегрузки закончились, я задремал и проснулся уже в Екатеринбурге.

Оказалось, что местные бусы улетают в парк в половине первого. Почти десять верст ночью по шоссе… Честно признаюсь, я начал беспокоиться, как только последний фонарь остался за поворотом. А спустя ещё пару минут стало страшно. Темнота на пустынной лесной дороге совсем не такая, как, скажем, даже в подвалах Спасской башни или Киевской Лавры. Когда ты один, когда не спрячешься за болтовню или браваду перед приятелями, становится не по себе. Память услужливо извлекает сцены из фильмов ужасов, лесные звуки обретают новые интонации, а силуэты придорожных кустов…

Старинная грузовая фура вывернула с проселка, ослепив на мгновение фарами.

– Тебе куда?

– В Ягодный. Это прямо по дороге.

– Залазь. Невелик крюк. До ограды подброшу, дальше сам, там улицы узкие, на моём динозавре не развернуться.