След Бремера

Зверь сочетал в себе глупость, коварство и наивность, а великий охотник обладал дивным остроумием и находчивостью, отчего борьба превратилась в комедию. Пирующие рыцари взрывались хохотом и колотили кулаками по столу, умоляя Арчибальда дать им передохнуть и промочить горло без риска выплюнуть вино при очередной хохме.

Когда победа охотника была близка, а вместе с ней – охраняемые зверем сокровища и принцесса, в зал спустился приор Галад, как всегда хмурый и с поджатыми губами. Седые напомаженные усы, безукоризненно уложенные кончиками вверх, резко контрастировали с кроваво-красной кирасой.

Рыцари перестали хохотать и поднялись с мест в знак приветствия старшего офицера обладателя пяти колец и члена капитула.

Не давая команды "вольно", сэр Галад неспешно прошелся вдоль стола и остановился перед Арчибальдом. Тот стоял залихватски выпятив грудь, подумывая ввернуть в поэму пару строк про испортившего охоту чвана в звании приора. Грушевидное лицо раскраснелось, губы лоснились от жира, на кирасе блестели капли вина.

Приор официальным тоном попросил Арчибальда принять участие в совещании, и вдвоем они отправились наверх. Поднимаясь по лестнице, Арчибальд обернулся и подмигнул продолжавшим стоять рыцарям. Те ответили улыбками и неприличными жестами.

– Развлекаешься, а? – спросил приор, когда они вошли в комнату.

– Приношу щедрую жертву Зеленому баалу, – сказал Арчибальд, поигрывая перстнями.

Сэр Галад уселся за стол, оставив Арчибальда стоять посреди комнаты и щуриться на солнечный свет.

– Я про твои стишки. Смех поощряется, но до тех пор, пока ты не посягаешь на честь командования. Мне показалось, в поэме ты упомянул своего приора?

"Мысли он мои прочитал что ли? – подумал Арчибальд, – или невысказанные слова переполнили рот и отпечатались на щеках?"

– Никак нет, сэр Галад. Вы мне как отец, могу в этом поклясться пятью баалами.

Арчибальд ненавидел отца и когда получил письмо о том, что тот скончался, устроил веселую попойку. Приор, будто забыв про собеседника, достал из ящика толстую сигару, гильотинку, шпон и спички.

Ритуал раскуривания был выполнен в молчании и с максимальной тщательностью. Наконец сэр Галад удовлетворенно выдохнул дым, сигара застыла в унизанных перстнями пальцах, тлеющий кончик смотрел Арчибальду в глаза.

– Не полагается тебе сразу пятью клясться. Когда будет пять перстней, тогда и щегольнешь. А пока, матросик, клянись любым баалом, но не Красным – воин из тебя ущербный.