След Бремера

В зале среди табачного дыма мелькали силуэты посетителей, наружу текли аппетитные запахи жареного мяса, словно пена из переполненной пивом кружки. В непрерывном людском гомоне изредка звучали аккорды неумелого или пьяного гитариста.

Двустворчатые двери трактира оказались закрыты и даже заперты изнутри. На дверях висела табличка, но каракули на ней прочтению не поддавались. Ноланд несколько раз поднимал и впечатывал в дверь тяжелое бронзовое кольцо, однако с таким же успехом мог бы стучать бродяга в ворота графского замка.

Но кто откажется приютить путника с золотыми монетами в кармане? Ноланд уверенно постучал еще раз и вздрогнул, когда на втором этаже распахнулось окно и раздался окрик.

– Читать умеющий? А?

Ноланд посмотрел наверх и увидел, как через подоконник перегнулся долговязый человек. Он был смугл, на полуденном солнце блестела кирпичного цвета лысина. Человек театрально жестикулировал. Справедливо полагая, что в Северном Сандаруме все хоть немного понимают иктонский язык, тем более служащие гостиниц, Ноланд по-иктонски осведомился насчет ночлега.

– Нет! – крикнул человек. Даже в этом коротком слове слышался акцент.

– Но почему? Луарские гостиницы славятся гостеприимством!

Человек засмеялся и хлопнул в ладоши.

– В таком случае, парень, отправляйся в Луарцию и гости там сколько влезет!

– В таком случае, где я? – спросил Ноланд.

– Ты что, с Морозной Лапы приплыл?

– Нет, я гражданин Баргена.

– Это примерно одно и то же! В своих манерах все северяне одинаковы! Не важно, фрак на вас или медвежья шкура.

 – Человек посмотрел по сторонам, брови взметнулись вверх. – Но как ты тут очутился, парень? Ни кареты, ни коня. Ты как будто на прогулке, а до ближайшего вокзала сотни километров!

Ноланд вздохнул. Горло пересохло, ноги гудят, а этот старик, похоже, не отличается эмпатией. Нельзя позволить ему утолить свое любопытство раньше времени.

– Неудобное место для беседы, не находите? – сказал Ноланд.

Старик немного подумал и цокнул языком.

– Обойди-ка с торца – сейчас спущусь.

За гостиницей располагался обширный двор с хозяйственными постройками. Длинная конюшня была полна лошадьми, загорелые конюхи в соломенных шляпах сновали туда-сюда, в руках мелькали мешки с зерном, вилы, щетки, упряжь. Из хлева с ветхой крышей доносилось непрестанное кудахтанье и редкое, но весомое мычание, в загоне толпились похожие на тучки овцы.