След Бремера

– С чего бы? – спросил Сквозняк тонким, как комариный писк, голосом.

– Чуйка.

– Думаешь, будут проблемы?

– Не уверен, но хочу перестраховаться.

– А может, просто стареешь? Говорят, пятьдесят лет – бздишь как дед.

Ржавый усмехнулся.

– Да, говорят, а потом зубы по полу собирают. Вали уже!

Сквозняк коротко кивнул и ушел, похлопав сообщника по плечу. Стало немного спокойнее. По правде, вряд ли кто из приличных наемников возьмется вредить их компашке. Во-первых, все-таки свои, во-вторых, себе дороже связываться.

Барон пришел в условленное время с точностью до минуты. В багровом сюртуке при цилиндре, в руке трость с обсидиановым набалдашником, поверх замшевых перчаток несколько золотых перстней. Выбритый подбородок, твердые, словно вырезанные из тиса губы, взгляд тяжелый, как будто на тебя смотрит свинцовый слиток. Адалард Кай сел напротив, на лице появилась уродливая улыбка, при которой уголки губ изгибаются не вверх, а вниз, и от носа к ним прочерчиваются резкие складки.

– Полагаю, трудностей не возникло?

– Никаких проблем, – Ржавый достал сверток с книгой и положил ее перед бароном.

Адалард чиркнул спичкой, зажег свечи в канделябре, чтобы рассмотреть реликвию. Десяток минут он рассматривал ветхие страницы, пальцы в замшевых перчатках бережно листали перевод.

– Вы читали?

– До тех пор, пока не понял, что нашел именно дневник Тидира.

– Это понятно. Потом вы прочли перевод? – обычно бесстрастный голос барона стал напряженным, как будто книга превзошла его ожидания.

– Нет.

– Почему же?

– Я не искушен в археологических, гм, полезных ископаемых. В переводе сплошные термины, сноски, циркумфлексы всякие, не по мне это.

Адалард Кай смерил Ржавого взглядом, словно взвешивая в уме, насколько старый вор глуп, а насколько хитер.

– Вы сделали копию записей?

– Зачем же?

– Отвечайте на вопрос: да или нет? – барон, казалось, ревновал, как будто поручил Ржавому не книгу принести, а сопроводить любимую женщину, и теперь допытывался, не случилось ли в дороге чего интимного. Это позабавило Ржавого и одновременно насторожило: как сказал поэт, искры ревности приводят к пожару.

– Не давите на меня.