Озябший ангел

Солдаты перебежками приблизились к воронке и, лёжа на боку, стали откапывать труп.

Лейтенант Тищенко, порасспросив мальчика о том, где следует искать «Железный крест», пополз к месту раскопок. Через двадцать минут он вернулся совершенно грязный, но вполне довольный.

– Ну, и как результаты? – нетерпеливо спросил его Набатов.

– Всё, что было нужно – нашлось. Крест, зажигалка с его инициалами, медальон, даже часы, – ответил лейтенант. – Спасибо Вовке, что укрыл его толем. Даже лицо Гюнтера разглядел, его баки. В общем, теперь я знаю о нём значительно больше.

– Вот и хорошо. А приметы есть у него?

– Вроде нет. Хотя всё в грязи, конечно.

– У него наколка есть, – торопливо сказал Вовка.

– Где? – деловито спросил Тищенко.

– На правой руке, под манжетой.

Лейтенант коротко свистнул бойцам и, пригибаясь, убежал к ним. Вскоре вернулся. Достал блокнотик, показал Набатову.

– Вот. Срисовал. В натуральную величину.

Там между двумя молниями готическим шрифтом была выколота какая-то надпись.

– И что это за фраза? – спросил майор.

Лейтенант перевёл:

– «Я покорю весь мир», – это похоже на девиз, – сказал он.

– Похоже, – согласился начальник милиции. – Видно, шагая по Европе, он и утвердился в этой мысли. Однако мог ли этот породистый нацист хоть на миг предположить, что Вовка подкорректирует его великие планы?

– Вряд ли, – отозвался лейтенант. – Уж слишком он был самонадеян.

Минут через десять бойцы привели могилу в прежнее состояние. Поблагодарив их, Набатов со своей командой отправился в обратный путь.

– Вова, как я заметил, глаз у тебя острый, – задумчиво произнёс лейтенант, – а вот скажи, что ты понял о Гюнтере, какой он был?

Мальчик помолчал немного и ответил:

– Гад он, конечно, редкостный. Когда мы с ним ругались, то он от злости аж глаза таращил. Кричал, что фюрер всё равно Ленинград возьмёт. Ну а я, понятное дело, возражал ему, как мог, ещё и кукиш показал ему для наглядности. Мне показалось, что он мучился не так от боли, как от бессилия, что не может придушить меня.

– Ну а ещё, ещё что-нибудь припомни, – попросил его лейтенант, – понимаешь, мне это очень важно.

– По-моему, он любил воевать. Когда рыжий упал ему под ноги и свалил его, тот, перед тем как подняться, перекатился и потом ещё отпрыгнул в сторону. А в Садовникова он выстрелил, не целясь, прямо от пояса, и попал. И в атаку они оба бежали очень быстро.

– Значит, Гюнтер был спортсменом: неплохо бегал, стрелял от бедра, применял перекаты.