Озябший ангел

– Мы услышали, что немцы улетели, и решили спускаться, – продолжал рассказывать мальчик. – Значит, идём к люку, а я и говорю Галке: «А хорошо, что мы сюда залезли и дом от пожара спасли. Надо будет почаще дежурить здесь». И вдруг видим, из люка высовывается голова какого-то дядьки и первое, что он сказал, когда вылез: «Откуда они у тебя?» – Это о сапогах. – Я говорю: «Немец дал». А дядька и спрашивает, где, мол, хозяин, в плену? А я отвечаю: «В земле». А потом он почему-то вдруг разозлился и стал кричать на нас с Галкой: «Что вы здесь делаете? Чтоб я вас больше не видел!» И смотрит с такой злостью, будто мы не гасили пожар, а разжигали его.

Первой слезла вниз Галка, а когда я стал спускаться, то он так хлопнул крышкой люка, что я от испуга чуть поручни не выпустил из рук.

– А покажи-ка, брат, свои сапоги? – попросил начальник отделения.

– Вот они, – мальчик выставил сапог из-под стола.

– Точно, немецкий, – удивился начальник милиции. – Да ещё и офицерский. А что это за история с немцем?

– Да какая там история, – с видимой неохотой отозвался мальчик.

 – Просто случай.

– У кого-то на барахолке выменял? – спросил Набатов.

– Да нет, честно, у немца, – возразил мальчик.

– Ну, тогда, брат, не тяни. Рассказывай всё, как было. Расспрашиваю тебя не из праздного любопытства. Позже поймёшь.

– Ладно, – ответил мальчик. – Откуда же мне знать, что для вас важно, а что нет? Ну так, о сапогах. Это было за неделю до моего дня рождения. Как раз тогда начались дожди, а Платон Иванович…

– Это Садовников? – по привычке уточнил Набатов.

– Да. Он ушёл в ополчение, а свой дождевик в мастерской оставил. Я взял его и понёс мастеру. А когда вышел к позициям ополченцев, это уже под вечер, смотрю, идёт бой. Я спрятался в развалинах какого-то склада. Вдруг, вижу, прямо на окоп, в котором засел мастер, бегут два фрица с автоматами. И представляете, они уже совсем близко, – Вовкины глаза заблестели.

– Насколько близко? – подзадорил его майор.

– Ну, шагов тридцать будет. И тут Платон Иванович из винтовки как бахнет по рыжему немцу.

И угодил в него. А тот, здоровый такой дядька, бух! под ноги второму. И оба вповалку. Мастер стал было высматривать живого. Да тот ловчей оказался: откатился в сторону, вскочил и очередью по Садовникову как полоснёт. Тот и сел в траншею.

– Так Платон Иванович убит? – подался вперёд Набатов.

– Тогда он был ещё жив, – подавленно сказал мальчик. – Чуть позже я сбегал за санитарной машиной, и его увезли в госпиталь.