Троечник

Подобное уже случалось, и сегодня, как и прежде, бабуля трогательно суетилась подле скрюченного на тахте мужа и пришедшего доктора.

– Может, чайку сперва? – бормотала она. – С медком гречишным, а? И пирожки с капустой тёплые ещё, поешьте.

Антон качнул головой.

– В другой раз. Займёмся лучше нашим тружеником полей, надаём ему костылей.

Старик хохотнул.

– Мять и мучать меня будешь?

– Ох, буду, – подтвердил Антон. – Жестоко и беспощадно.

Старушка тотчас поддакнула:

– Лихоманка его побери. Говорила ведь: не вороши компост, ну его к лешему.

И Антон ввернул:

– Могу и уколы назначить, Николай Егорыч. Пришлю медсестру с большущей иглой, засадим вам в попу недельный курс, и запорхаете мотыльком. Хотите?

Старик чуть подумал.

– Нет уж, давай мни.

С помощью старухи Антон положил деда животом на пол. Тот вскрикивал от боли, а бабулька причитала, что дурень старый здоровье не бережёт. Когда пациент распластан был как надо, Антон решил было лечить его бесконтактно и, чтобы «размять биополе», стал сводить и разводить напряжённые ладони.

Старушка, внимательно следившая за его действиями, украдкой перекрестилась. При взгляде на неё Антон оперативно изменил план: задрав на пациенте майку, принялся массировать ему поясницу. Это старики понимали, к этому привыкли – и не следовало, что называется дразнить гусей. Старик сперва болезненно постанывал, потом кряхтел, а вслед за тем притих и даже всхрапнул. Тут Антон распрямился и расслабил кисти рук.

– Спать нежелательно, – объявил он.

 – Пора ворошить компост.

– Что ли, уже? Маловато, вроде. – Разомлевший старик осторожно стал подниматься с пола.

Бабулька метнулась ему на подмогу, но Антон её удержал:

– Евдокия Антиповна, он взрослый мальчик.

Поднявшись, старик недоверчиво качнулся вправо-влево, взад-вперёд и притопнул тапком:

– Елки-моталки!

Старуха попыталась поцеловать Антону руку, но тот ловко уклонился. Бабуля всхлипнула:

– Руки у тебя ангельские.

И старик бодро кивнул:

– Не то что уколы.

Хлопнем, что ли, по стопарику?

Ускользнув от водки и от пирогов, Антон, однако, ухитрился помыть на кухне два купленных яблока, затем не спеша съел их в сквере, на лавочке. Солнце выглядывало из-за высотки сбоку, словно кокетничая. Высотка эта к участку Антона не относилась. Пятый, последний вызов поступил из обшарпанного короба в девять этажей. Встав с лавочки, Антон опустил яблочные кочерыжки в урну. Воробьи чирикали, как заведённые.