Перевернутое небо

Быват, прижмёт штормом так, что и помолиться некогда; кроме как обычной привычной работы, в голове ничего нет, да и некогда думать о смерти али ише о чём. Будешь о постороннем думать – пойдёшь на дно кормить рыб!

– А Вы ходили в море?

– Я у моря вырос, здесь живу, здесь и помру. Море нас, поморов, кормит. Никто не знает, в море я больше находился али на земле. В шторм теряется, едри его вошь, счёт времени, идёт борьба за выживание: то ли ты море одолеешь, то ли оно тебя, но ежели голова есть, можно всё преодолеть и осилить.

Море живёт по своим законам, каждый помор обязан их знать, иначе никак нельзя, иначе дело будет труба…

Сейчас Алексей Аркадьевич после выпитой стопки разговорился, покрылся румянцем и, казалось, в эту минуту он тоже не замечает счёт времени.

– Даже в шторм? – спросил Василий

– А что шторм? Человек новой раз идёт по земле, споткнётся и распластается, ежели голова не на месте. А в шторм должна работать не только голова, но и весь организм. Всё должно быть единым целым, тогда никакой шторм не страшен.

– А вы тут неплохо в сторонке пристроились! – отделился от соседнего столика Ромка и подошёл к ним.

– А нам и тут весело, – ответил Африка, – Вы молодые, у вас свои разговоры, а у нас свои, и вдруг неожиданно спросил:

– Видел, как Алёнка на тебя смотрит?

Ромка от такого вопроса опешил:

– Это которая? Я пока ещё ничего не видел. У меня одно желание – поскорее попасть домой! Женщин у нас там не было – это точно, но не на ходу же на них смотреть!

– Вот-вот, все беды у вас молодых от того, что вы ничего не замечаете.

Если бы на меня так смотрели, разве остался бы я стоять столбом? Враз бы помолодел лет на сто! А на женщин я смотрю даже во сне – верх совершенства и красоты. Художники их запечатлевали на картинах, в литературных произведениях.

– Это толстая что ли? – перебил, не унимаясь, Ромка.

– Она не толстая, она красивая, Джоконда! – многозначительно поднял палец кверху Африка, – Настоящая дева из будущего коммунизма! С неё портреты писать можно али из глины лепить мумию.

Нет у нас в деревне поэтов, иначе бы про неё стихи сочиняли, али песни.

– Кто такая Джоконда, я не знаю, а вообще я парень холостой и свободный. Если она смотрит – пусть смотрит, до дыр не проглядит! Я жениться не собираюсь, тем более, на такой старой, как твоя Алёна.

– Сам ты старый! – обиделся и повысил голос Африка, – Она тебе ровня. Вот оденется на праздник, будешь тогда страдать да может уже поздно оказаться.