Монах

Северина почему-то такой авторитет не завоевала, но сама она подумала о том, что для неё авторитет был дед и никто другой.

Через два часа они пришли домой к Вылке. Василий снова усадил всех за стол.

– Я сильно спиртным не балуюсь, – сказал он, – Но и обычай нарушать не следует. На севере соловья баснями не кормят. У нас принято гостя накормить, обогреть и в душу к нему не лезть. Человек, если захочет, сам всё расскажет.

– А я очень люблю Мефодия, – вдруг сказала Настя, – Он меня нёс и в беде не бросил.

– Хорошо, – ответил Василий, – Мы сейчас все за Мефодия и выпьем, а тебе налито молоко и приготовлено печенье, но, если хочешь, я могу налить чаю.

– Нет, чай на ночь мама пить не велит, – ответила Настя, – А ты чай пьёшь на ночь? – спросила она.

– Иногда пью, – серьёзно ответил Василий, – Я большой, поэтому твоя мама ругаться не будет.

– Пей чай и спать, – сказала ему Настя, видимо подражая матери.

Разговор за столом затянулся. Василий расспрашивал о их жизни в лесу, а Настю интересовало место гибели Ивана.

Мефодий больше молчал. Василий сказал, что на место гибели летом добираться очень сложно, река мелководная и порожистая, но само место помечено деревянным крестом, установленном на высоком берегу, крест видно издалека.

– Я вас проводить туда не могу, для этого надо иметь время, но председателю колхоза позвоню, чтобы вам помог, если задумаете туда ехать. Могу сразу сказать, что с ребёнком по диким местам путешествовать очень сложно.

– Мы ещё ничего не решили, – ответила Северина, – А ребёнок всегда с нами, родственников у нас нет.

Настя приучена к лесной жизни, живёт в лесу, на природе, с первых дней своей жизни. Осмотримся на месте, там всё и решим, а, может, сразу поедем обратно.

Северина пошла укладывать на ночлег Настю. Мефодий тоже поднялся из-за стола, поблагодарив хозяев за ужин.

Утром они по привычке проснулись рано, но не вставали, чтобы не досаждать хозяевам. Поднялись с таким расчётом, чтобы к восьми часам утра прибыть в аэропорт.

Василий после завтрака показал им остановку автобуса, который редко, но исправно, ходил. Аэропорт встретил оживлением и суетой. Не смотря на ранний час, в зале суетился народ, который всё прибывал и прибывал, отчего стало шумно и тесно.

В середине небольшого пассажирского зала стояла квадратная тумба, похожая на трибуну, в которой сидела женщина в форме, выполняющая роль местного диспетчера и, к которой постоянно подходили люди что-то уточнять и узнавать.