Вперёд, плаксы!

Мы с Дарьей шли по скверу, а «москвич» капитана Сычовой двигался за нами по шоссе. Не знаю, за кого они меня принимают, но за такую бездарную слежку их надо перевести в уличные регулировщики. Если только они не решили целенаправленно действовать мне на нервы. Коли так, ребята, вы здорово просчитались. Пасите меня сколько угодно, ведь перед вами такой лох, который ничего кругом не замечает.

– А насчет покраски… – Дашка потерлась щекой о мое плечо. – Зинаида выглядела такой измотанной, что мне просто захотелось ей как-то помочь.

Я вздохнул.

– Уймись, Дашка. Я уж и так черт знает что вытворяю.

Она заглянула мне в глаза.

– Ну прости, сморозила. Что теперь делать?

Мы вошли во двор нашего дома, и грязновато-красный «москвич» въехал вслед за нами. Здоровяк Серега, очевидно, выполняя команду капитана Сычовой, остановил машину рядом с пустующим желтым такси. Сидящие на лавочке четыре бабульки, будто не слыша нашего с Дашкой приветствия, хмуро проводили нас взглядами.

Входя в подъезд, я подумал, что зря упрекнул Дашку за инициативу с покраской школы. Тут легко можно было сотворить все так, что комар носа не подточит. А вот за то, что я проделал с подстреленной девушкой на глазах общества, Стив Пирс, мой учитель, наверняка выпорол бы меня розгой. Во второй раз. И опять оказался бы прав.

Глава 5

В прихожей стоял чемодан и дорожная сумка с бирками «Аэрофлота». Дашка отодвинула их ногой.

– Даже распаковаться не успела. Кинулась освобождать твои колени от оккупации.

– У тебя получилось. – Я огляделся. – А где же у нас Гольдберг?

На кухне Ильи не оказалось, но по столу были раскиданы его бумаги. В комнате тоже его не было. Я остановился напротив моего автопортрета – взглянул на него, так сказать, свежим взором. Сходство было несомненным, но рожа… Ей-богу, он более напоминал моего утреннего двойника.

– Где ж ему быть? – проговорила за моей спиной Даша, имея в виду Илью.

– Дашка! – вскипел я. – Почему ты не в Японии?!

Она обвила руками мою шею.

– Спокуха, Модильяни. Это отвлекающий маневр.

– В чем его смысл? – Я сделал попытку освободиться.

Она прижалась ко мне бедрами.

– Пока ты испытываешь творческие муки, я тебя изнасилую. Жестоко и безжалостно.

– Не прореагирую, – заверил я.

Дашка посмотрела мне в глаза.