Альтер эво

Теперь Марк видел ее почти в рост. Господи, ну и аутфит.

– Вот как, Инта? Тебе правда интересно это, а не то, она ли убила? – полюбопытствовал ее собеседник, и Марк, чуть сместившись, увидел сына Старкова, который стоял с кружкой в руке, лениво прислонившись задом к тому же столу. – Впрочем, ты права. Такие вопросы в этом доме лучше не задавать.

– Это не ее дом, – буркнула девушка, открывая холодильник.

– Пока, – невозмутимо отозвался Арнис.

Сейчас Марк мог рассмотреть его лучше. Вид у Старкова-среднего был не то чтобы потрепанный, но какой-то не вполне благополучный.

Плотно сбитый, черная футболка подчеркивает хорошую форму – Арниса вполне можно было считать привлекательным. Если бы не выражение лица, вроде бы жесткое, но под этим – какое-то… Издерганное, что ли?

Девчонка резко обернулась к отцу, зажав в кулаке стебель сельдерея, что выглядело довольно забавно.

– И ты такой спокойненький, да? Типа, тебе пофиг.

– Не-ет, мне не пофиг, – подчеркнуто медленно произнес Арнис с легкой улыбкой.

 – Но штука в том, что от того, пофиг тебе или нет, в жизни мало что меняется. А от того, спокоен ты или нет – очень даже. Когда подрастешь, поймешь.

– В жопу иди! – Инта швырнула сельдерей в мойку.

На ней были драный короткий кожаный жилетик поверх длиннущей растянутой-перерастянутой майки поверх полосатой футболки с длинным рукавом, и из-под всего этого виднелись две худые палки, обтянутые блестящими черными лосинами. Марк в который раз искренне пожалел ребенка.

– Вам всем плевать на него, да? Вас волнуют только дома, и участки, и машины, и фирмы, и новые его дела, и вся эта херня. Вам срать, что вот был человек – а вот его нет.

Арнис насмешливо поднял брови:

– Погоди-ка, доченька. Ты не хочешь ли сказать, что ты-то этого старого козла любила?

– Иди в… – очевидно, Инта заметила, что повторяется, и, не договорив, стиснула кулаки. – Дед был крутой, никто из вас ему в подметки не годится! И не вздумай еще хоть назвать меня доченькой, урод!

Девчонка вылетела из кухни, а Марк записал в блокнот эти «новые его дела» и переключил внимание на Арниса.

Уловил, как на его лице мимолетом отпечатывается растерянность и что-то, похожее на огорчение.

– Дети, – посочувствовал Марк. – Не загоняйся, подрастет – поумнеет.

Арнис пожал плечами и, отвернувшись, поставил чашку в мойку, а Марк, подождав немного, вернулся к зеркальцу несолоно хлебавши.