Ла-Амполья

Потому что такого дара

Больше Бог ни в кого не вложит.

Он оставил нам очень много,

Я люблю всех его героев.

И пою его песни строго,

Под гитару, чуть-чуть расстроив.

Имя

Разве я не смотрю постоянно

На твою безупречную стать?

Для меня ты с тех пор безымянна,

Как смогла мне любимою стать.

Ты и Зайка, и Солнце, и Киска —

Каждый день я толкую своё.

Выбирая из длинного списка,

Ты смешила себя самоё.

И, рискуя прослыть несерьёзным,

Я не стану тебя величать.

Лучше буду и дальше курьёзным,

Чем занудством тебе докучать.

Захочу быть с любимою рядом,

Ни к чему мне по имени звать.

Я найду тебя пристальным взглядом,

Подкрадусь и начну целовать.

Если ты меня всё-таки спросишь,

Звать по имени стану когда?

Я скажу: «Если ты меня бросишь,

Вот тогда в нём возникнет нужда».

Легион

Под предводительством легата

Идёт когорта напролом.

А впереди штандарт солдата

Сверкает золотым орлом.

Немало в нашем легионе

Есть настоящих храбрецов.

Сжимают меч в своей ладони

В строю таких же близнецов,

Что под тугие барабаны,

За шагом шаг идут вперёд.

Идут туда, где кровь и раны,

Где смерть солдата просто жрёт.

Где мышцы рвутся от нагрузки,

А молодые – в первый ряд.

Ведь это римляне, этруски —

Такой у них для всех обряд.

И если ты зачем-то выжил,

То переходишь во второй.

Но ты в строю, никто не вышел,

Да будь ты трижды раз герой.

Где в бой пускают ветеранов,

Когда совсем надежды нет,

Что по велению тиранов

Удержат Рим на тыщи лет.

Скорая

Кружит скорая, люстрой мигая,

Освещая чужие дворы.

Я лежу неподвижно, моргая,

Выбирая другие миры.

Мой экспресс – ослепительно белый,

Добрый врач оформляет билет.

Я сажусь удивительно смелый,

А родные не машут вослед.

Аппарат, плавно ход набирая,

Освещая себе полосу,

Оторвавшись, шасси убирая,

Разрезает ночную красу

И уносит меня в стратосферу.

Хорошо, что пристёгнут ремнём.

Мы летим к звуковому барьеру

И его безусловно проткнём.

Я в себя ухожу постепенно,

Мне словами уже не помочь.

И вливает сестра внутривенно

В мою руку беззвёздную ночь.

Караван

В вечернем воздухе пустыни

Есть только жар остатка дня.

Немного есть воды в кувшине

И три колючки – для огня.

Там, поднимаясь на барханы,

Мы видим в небе миражи.