Ученик

Можете сами ответить на свой вопрос.

Теперь глаза опустил Глеб.

– Ладно, пускай не совсем тренер… – смущенно пробормотал он. – На самом деле, Ли Бо родился в 701-м году, а умер в 762-м. Этот парень, черт его дери, был величайшим поэтом Китая. Наплевав на придворные почести, он скитался, как последний бомж, но жизнь его стала легендой. Его называли «бессмертным, низвергнутым с небес»… – отчаянно махнув рукой, Глеб продекламировал:

Среди цветов поставил я

кувшин в тиши ночной

и одиноко пью вино,

и друга нет со мной.

Но в собутыльники луну

позвал я в добрый час,

и тень свою я пригласил,

и трое стало нас.

Но разве, – спрашиваю я, —

умеют пить луна

и тень, хотя всегда за мной

последует она?

А тень с луной не разделить.

И я в тиши ночной

согласен с ними пировать

хоть до весны самой.

Даша смотрела на него широко раскрытыми изумленными глазами. А Глеб, глотая знакомый комок в горле, едва справлялся с дыханием:

Я начинаю петь и в такт

колышется луна,

пляшу – и пляшет тень моя,

бесшумна и длинна.

Нам было весело, пока

хмелели мы втроем,

а захмелели – разошлись,

кто как, своим путем.

И снова в жизни одному

мне предстоит брести

до встречи – той, что между звезд

у Млечного пути.

Наклонившись к окну, Глеб вдохнул прохладный воздух.

– Не смейте отворачиваться, – сказала Даша. – Илья тут же вас раскусил.

Глеб поднял стекло и хмуро повернулся.

– Дарья Николаевна, я не хочу быть грубым, но…

– Послушайте, Глеб! Раз уж мы через это все же прошли вы можете называть меня просто Дашей.

Глядя ей в глаза, Глеб проговорил:

– Даша вы мне надоели вместе со своим Ильей.

Она с улыбкой завела мотор.

– Глеб, я вам доверяю. Несмотря на ваш дебильный спектакль.

Они медленно поехали вдоль переулка. «Ниссан» следовал за ними, держа небольшую дистанцию.

– Благодаря моему дебильному спектаклю, – буркнул Глеб, – вы смогли блеснуть своей образованностью.

Дашины щеки вспыхнули.

– Глеб, можете мне поверить…

– Ластик, – в досаде на себя перебил Глеб.

– …можете поверить, что я вовсе этим не горжусь и…

– Я сказал, ластик! – повысил голос Глеб. – Я стер свою подлую реплику! Я ее не произносил.

Из переулка они выехали на Садовое кольцо, сопровождаемые своим назойливым эскортом.

– Значит, ластик? – задумчиво переспросила Даша. – Сказали и тут же стерли, да?

– Ага, – вздохнул Глеб. – Иной раз я такое леплю, что и вспоминать неловко.