Ученик

Дашина красота, очевидно, произвела на них ошеломляющее впечатление, которое они тщетно старались скрыть. «Корреспондентов» заботливо избавили от верхней одежды, обули в тапочки и усадили на диван. Павел и Валентина расположились в креслах напротив. Рядышком работал телевизор: на канате ОРТ шла информационная программа «Время».

– Мы сможем уделить вам не более сорока минут, – объявила Валентина и посмотрела на мужа, как бы ожидая одобрения.

Павел кивнул.

– Завтра нам рано вставать.

Супруги были курносыми блондинами с водянистыми глазами.

Даша достала из сумочки диктофон.

– Сорока минут нам хватит, – улыбнулась она. – Только неплохо бы выключить ящик.

– Пока нельзя, – покачала головой Валентина. – В новостях культуры будут наших конкурентов показывать.

– Брат и сестра Селивановы, – уточнил Павел. – Слыхали про таких?

– Ну-у… вроде бы… – замялась Даша.

– Мы должны их знать? – вежливо спросил Глеб.

Павел фыркнул.

– Вот ещё! Интриганы колченогие!

– Любимцы старых пердунов! – хихикнула Валентина.

В этот момент на телеэкране возникли два детских трупика, похожие на скелеты: мальчики полутора и трех лет. Они умерли от голода и были брошены родителями на помойку. Стиснув зубы, Глеб вперился в экран. Но сюжет этот длился не более двадцати секунд.

– И придется гладить их по шерстке, – подмигнул Павел, – говорить какие-то комплименты.

– А Женька Селиванова, между прочим, ложится под каждого члена жюри, – вернула Валентина.

Глеб встал с дивана.

– Где у вас тут можно покурить?

Даша бросила на него быстрый взгляд.

– А вон там, – поднялась с кресла Валентина, – пойдемте, я покажу, – она вывела Глеба за пределы квартиры. Здесь тоже был небольшой холл с двумя креслами, столиком и пепельницей. – Курите, только форточку приоткройте, – сказала Валентина, исчезая за дверью.

Глеб подошел к окну, послушно открыл форточку – и разрыдался. Два беззащитных детских тельца будто выжглись на сетчатке его глаз.

За спиной вдруг скрипнула дверь, раздался легкий цокот каблучков, и Даша тихо проговорила:

– Эй! Ты чего? Ну-ка, прекрати… Сейчас я в темпе их запишу, и сматываемся, – каблучки зацокали обратно, и дверь затворилась.