Ученик

– Шоло?м, – из-за бумажного листа выглянуло бледное лицо с курчавой бородкой. На Глеба уставились черные внимательные глаза. – Вы телохранитель? Заходите, раздевайтесь.

В меленькой прихожей перед зеркалом Глеб скинул куртку и спросил:

– Обувь снимать?

– На фиг, – отмахнулся бородач и, не отрывая взгляда от своего листа, испещренного математическими знаками, засеменил в комнату.

Вытерев ноги о половичок, Глеб устремился за ним. Бородач присел за письменный стол с компьютером и принялся черкать авторучкой на листе.

– Э-э… извините, – напомнил о себе Глеб, – а хозяйка где?

– Несколько правее, – отозвался насмешливый женский голос. – Поверните нос на шестьдесят градусов.

Племянница олигарха сидела за журнальным столиком и мазала ногти перламутровым лаком. Глеб, что называется, обомлел. Как ни пошло это звучит, но ее зеленые глаза походили на изумруды, а роскошные пепельные волосы до плеч так оттеняли матовую белизну кожи, что… Черт побери! Сказать, что она была потрясающе красива, значило не сказать ничего.

Подобные лица Природа иногда создает в единственном экземпляре и потом бывает просто не в силах повторить их на «бис».

– Вы Дарья Николаевна? – обалдело уточнил Глеб. Его не оставляла надежда на то, что фигура у нее окажется никудышней, а ноги – кривыми. В какой-то мере это вернуло бы мирозданию утраченное равновесие.

– Как вы догадались? – осведомилась она. – У меня что, на лбу это написано?

– Ну, я подумал, что… – Глеб запнулся, наморщил лоб и выпалил: – Если Виталий Петрович дал мне верный адрес, то вы – его племянница Дарья Николаевна.

Она фыркнула.

– Потрясающее умозаключение.

– Угу, – кивнул Глеб, – с логикой у меня все в порядке.

– Заметно, – она помахала растопыренной ладошкой, чтобы подсушить лак. Затем встала, подошла к окну и задернула шторы. – Наверное у вас какой-нибудь черный пояс?

Тут Глеб обомлел во второй раз. На ней был короткий халатик и домашние туфли на каблучке. Фигура у нее была – черт побери! А красота длинных стройных ног могла бы потрясти и египетскую мумию.

Но самое поразительное заключалось в том, что каждый ее шаг, каждое движение исполнены были такой грации, которую не обретешь ни в танц-классе, ни на подиуме. И Глеб про себя решил, что она обязана быть идиоткой: если в мозгах у нее больше двух извилин – она просто монстр.

– Нужны мне эти пояса! – отмахнулся Глеб. – Меня знакомый китаец драться учил.

– Как звали китайца? – полюбопытствовала племянница олигарха.