Легенда о Рыжем герцоге

 – Или вам взбрело перескочить через этот холм с разбега?

– Брось шутки, парень. – Голос святого отца напоминал не то карканье ворона, не то тележный скрип. – Иначе, клянусь Господом, ты скверно кончишь.

– Мне страшно, отче! – Юноша умело изобразил испуг. – Страшно за вас: вы клянетесь Господом направо и налево. Как бы ему это не надоело.

– Все же не так, как надоел мне ты, болтун, – проворчал монах, сдерживая улыбку. – Сколько твердить тебе: оставь свое дурацкое «отче». Я Сэм, просто Сэм. Можешь запомнить?

– Запомнить-то могу.

– Как раз за холмом.

– Да ну? А вы не заблуждаетесь, отче?

– Клянусь Господом, парень, ты меня…

– Молодчина, Сэм! – Юноша хлопнул монаха по плечу. – Ну-ка, пошевеливайся! Ползешь, как сонная муха!

Он бодро зашагал вслед заходящему солнцу, и старенькая лютня в заплатанном мешке весело колотилась о его спину.

– Послал Бог попутчика! – скрипел семенящий рядом монах. – Шут гороховый!

– Угадал, Сэм, – кивнул юноша.

Когда путники миновали пригорок, солнце успело спрятаться в кроны деревьев. Сумерки быстро сгущались. Однако трактир оказался на месте. Это был большущий, добротно сколоченный домина. Над входом висела косо прибитая доска. Всмотревшись, Том различил на ней неряшливо намалеванную птичью голову и скачущую надпись: «Гусиная печень».

– Коль не повезет, сожру вывеску, – пообещал юноша, сглатывая слюну.

– Бог этого не допустит, – ехидно прокаркал монах

Том толкнул дверь плечом.

– Ты за него поручился, Сэм. С тебя спросится.

От пьяных голосов и звона кружек в трактире стоял несмолкающий гул. Кисловатый запах пива и аромат тушеного мяса аппетитно щекотали ноздри. Бородатый трактирщик с голыми по локоть волосатыми лапами проворно сновал между скамьями. Двое вошедших путников протиснулись к пустому столу.

– У меня есть шиллинг, парень. – Монах легонько хлопнул себя по карману.

Том смотрел на него с неподдельным изумлением.

– Неужто святой отец станет кормить шута?

Колючие глазки монаха гневно сверкнули.

– Эй, хозяин! – пронзительно крикнул он. – Два жарких и две кружки эля!

Запыхавшийся трактирщик беглым взглядом оценил его вместе с потрохами и, пряча усмешку в бороду, молча исчез. Вскоре необъятная сонная бабища грохнула перед ними дымящееся блюдо и вторым заходом принесла пиво.