Легенда о Рыжем герцоге

Он лежал на узкой кровати в чистенькой каморке, освещенной багровым закатным лучом. Голова побаливала. Осторожно ее потрогав, Том нащупал повязку и тут же почувствовал на пальцах душистый травяной запах. Кроме кровати, он увидел в каморке столик, стул и свои истоптанные башмаки. Из маленького окошка доносилась визгливая бабья перебранка. Том сел и свесил ноги на пол. Это движение тупой болью отозвалось в голове. В комнатке одна против другой располагались две плотно прикрытые двери. Пока глимэн прикидывал, в которую из них сунуться раньше, за той дверью, что была от него слева, послышался оживленный разговор.

– Итак, мэтр, теперь вы на верном пути? – спросил некто бархатным баритоном.

– Мне ведом лишь один верный путь, милорд: это путь к могиле, – ответил скрипуче-каркающий голос, который Том не мог бы спутать ни с каким другим.

– Ну уж туда-то нам, полагаю, не следует слишком торопиться, – усмехнулся баритон.

– Мудрецы не ищут смерти и не дрожат перед ней. Они выполняют свое предначертание, сэр, а в остальном полагаются на Господа.

– С вами приятно беседовать, святой отец. Ваши речи омывают душу, как… Словом, омывают – и слава Богу. Однако, надеюсь, ваши опыты принесут плоды в самое ближайшее время. А то, знаете ли, о вас ходят слухи. И мне будет жаль, если вас сожгут как колдуна.

– Вы мне угрожаете, милорд? – в каркающем голосе прозвучали насмешливые нотки.

– О мэтр, вас посетила воистину странная мысль. Кстати, забыл спросить: что это за дитя Господне валяется на вашей кровати?

– Это бродячий шут, милорд. Он кривляется перед толпой за гроши. И вот на днях ему смеха ради проломили голову.

– Ах, бедняжка. Чернь удивительно тупа и жестока. Однако, надеюсь, в его ремесле отсутствие головы не грозит потерей заработка?

– Однако, сэр Роджер, – гневно проскрипел святой отец, – говорят, над ним потрудились ваши люди!

– Вот как? Ну что ж, тогда он, вероятно, встанет не скоро.

– Повторяю, милорд: я не обещаю.

– Разве я требую обещаний? Я нуждаюсь в золоте, а не в обещаниях. И покамест плачу за ваше эфемерное золото золотом настоящим. Будь вы дьяволом, святой отец, я без колебаний продал бы вам душу.