Блики солнца в преисподней

Куроедов как-то не впечатляет. Надо бы что-то… – Даша щелкнула пальцами, – типа Волкожоров или Винососов. Это звучит, обмозгуйте на досуге. – С этими словами она взбежала по ступенькам крыльца. И, открывая дверь школы, за спиной услышала:

– Еще потолкуем. Никуда не денешься.

Вбегая, Даша кивнула пареньку охраннику.

– Звонок был?

– Только что, – улыбнулся тот. – Опаздываем, Дарья Николаевна.

– Ой, не говорите! – Даша метнулась в учительскую раздевалку, скинула плащ и помчалась на второй этаж.

Охранник вдогонку крикнул:

– Не переживайте: сегодня многие опоздали!

Даша ворвалась в галдящий класс и произнесла по-английски:

– Привет! Прошу прощения.

Гвалт мигом стих. Класс встал.

5

Глядя на захлопнувшуюся дверь школы, Куроедов смачно выругался. Затем вышел из школьных ворот, швырнул цветы в урну и направился к машине. Возле «мерседеса», у открытого окна водителя, маячили двое в кожаных куртках – мужик и деваха. Распахнув дверцу, Куроедов втиснул в нее телеса.

– Кто они? – буркнул он начальнику охраны.

Оттопыренные уши Гаврилыча порозовели.

– Не заводись, Володь. Мы тут просто…

– Слышь ты, хрюша! – перебила деваха, обращаясь к Куроедову. Она просунулась в окно Гаврилыча, и серые ее глаза сверкнули сталью. – Когда я тебя прихвачу, ты не то что подачки…

– Капитан Сычова! – Мужик в кожанке взял ее под локоть.

Она оттолкнула его руку и закончила:

– Ты у меня, хрюша, на горшке не усидишь без костылей! Усёк!

Глаза Куроедова покраснели и словно вспухли.

– Пошла вон, тварь! Сперва нарой что-нибудь, потом вякай!

– Вот именно, Володь, – подхватил начальник охраны. – Они просто на понт берут, а ты реагируешь.

– Заткнись, удавлю! – прошипел Куроедов. Глаза его еще более покраснели и вспухли.

Гаврилыч пристально в него всмотрелся.

– Э-э, да тебя повело вижу.

Откинув со лба волосы, Куроедов шумно дышал.

Мужик в кожанке пользуясь возникшей паузой, вновь попробовал оттащить напарницу.

– Пошли, Свет. Пусть пока меж собой разбираются.

Она вновь его оттолкнула.

– Погоди. Дай полюбоваться на козла с букетом.

Куроедов явственно заскрежетал зубами. Салон «мерседеса» потемнел, будто погружаясь в грязноватую дымку. Брови Светланы приподнялись: она не поверила глазам.

Напарник ее в досаде проговорил:

– Валяй, любуйся. А я посижу в машине. – Он зашагал к «москвичу».

Тяжело и часто дыша, Куроедов буркнул:

– Поехали, Гаврилыч.