Битва… Интеллекта с Разумом. [Роман]

– Со временем, овладевая знаниями русской буквы, русского языка, через книги Андрея Световита стала пробуждаться Родовая память, закрытая и запрятанная обманными механизмами, действующими повсеместно на планете Земля в виде калейдоскопического образования псевдознаний, и жёстких кодировочных установок духовничества. Мне стали приходить, во снах медитации, в состоянии созерцания, картины прошлого, то ярко вспыхивая целыми событиями, то высвечиваясь малой искрой яркого эпизода.

– Так и Сабыр гора, Лариса Генриховна, стала наполнять мои сны маленькими эпизодами яростных сражений и красками культового огня древней эпохи, не давая мне покоя.

Однажды, когда ручьи тающего снега с гор Урала наполняли Аршу бурным потоком воды, который неудержимо стремится в мировой океан, в один из весенних дней прибыл в дом моего Рода долгожданный гость, озарив своим Светом все просторы весенней распутицы, оживляя изумрудным свечением народившиеся молодые побеги трав и деревьев…

– Ты понимаешь, Лариса Генриховна, о ком я говорю, и что мои слова есть истина.

– Да, Валера, – нежным тихим голосом ответила Лариса.

– Он не сказал, что будет у меня, но я ощутил это, когда большие воздушные массы воздуха стали перемещаться над территорией Челябинской области, вызвав недоумение и страх у маститых синоптиков… Мне всё стало ясно – Светлый гость, после четырёх долгих тяжёлых лет домашнего подписанного ареста, собирается в путь. Когда ураган, начавшийся нежданно, с размахом, вдруг также, удивляя прогнозистов, неожиданно стих, а Солнце озарило все просторы Южного Урала, я понял, Светлый гость уже в пути… И стал ждать, готовясь ко встрече, с Андреем Великим, Андреем Световитом.

Напарив в жаркой русской баньке, обдав чистой горной водицей, и, натерев ароматными маслами гостя, мы стали пить горячий, настоянный на горных травах чай, в этой самой комнате, где мы сейчас и беседуем, Лариса Генриховна. Андрей Александрович, как тогда я ощутил, сбросил со своих могучих плеч копившуюся годами усталость, непомерную простому человеку.

Утром следующего дня Световит в лучах солнца, опёршись на резной посох волхва, стоял на вершине Сабыр-горы, молча, смотря в линию горизонта, а может и далее, мне было об этом неведомо.