«От тюрьмы да от чумы…». Путь доктора Коффера

Заметив мой взгляд, профессор, промолвил:

– Когда-то и я мечтал о морях и дальних странах… Поверь, Петер, для ищущего и думающего человека ремесло врача открывает такие просторы, которые вполне можно сравнить с океанскими…

Мы перешли на противоположный берег и оказались в городе Лебенихт. Трёх-, четырёх- и пятиэтажные дома громоздились, казалось, друг на друга. Между ними пролегали узенькие улочки. То тут, то там по брусчатке громыхали колёса телег, стучали подковы, воробьи рылись в кучках конского навоза… Народ спешил по своим делам – кто вёз на рынок товар, кто возвращался с покупками.

Малышня резвилась, бегая по лужам, пугая голубей и кошек.

– Нам – направо, – сказал профессор, и мы повернули к местечку, носящему название Закхайм.

Расстояние, которое мы прошли, было небольшим, но приходилось часто сворачивать, перешагивать через канавы, по которым текли нечистоты, нагибаться, чтобы не стукнуться лбом о нависающие над головой балконы.

По пути Майбах сообщил мне, что Закхайм является продолжением Лёбенихта и, к сожалению, пользуется дурной репутацией у порядочных горожан.

Да и сам Кёнигсберг – далеко не благоухающий край с одними лишь дворцами и фонтанами. Здесь полно грязных улиц со стойким запахом рыбы, нечистот и сырости.

– А где грязь, – хмуро заметил профессор, – там обязательно возникают болезни! А у нас, к сожалению, не принято мыть свои руки и тело, регулярно стирать одежду…

Мне тоже, порой, казалось, что наш Инстербург пах гораздо приятнее.

В Кёнигсберге, как и в любом европейском городе, все городские помои было принято сливать в открытые сточные канавы.

Летом полной грудью в центре города дышать было невозможно, но не только это беспокоило горожан. Их одолевали крысы и блохи!

– Чистота улиц, дорогой мой Петер, – рассказывал профессор, – все эти годы, в основном, соблюдалась только в замках Тевтонского ордена и поддерживалась его гарнизоном. Остальное войско Кёнигсберга селилось за пределами замка, осваивая всё новые территории. Так и появился наш Закхайм – маленькое селение чуточку в стороне от жилого центра Кёнигсберга.

Майбах успел мне поведать, что Закхайм возник ещё в прусские времена и даже сохранил своё первоначальное имя, ведь само его название произошло от прусского слова «Sakkeim», что переводится как «деревня на лесной вырубке». Понятно, что раньше на месте этого района был густой лес, в котором, наверняка водилось много зверья и лесные пчёлы.

Закхайм довольно удачно расположился у реки.